Кровавое королевство - Дж. Дж. МакЭвой

его; она заставляла всех нас никогда не забывать о нем. Я была благодарна, потому что это поддерживало в Лиаме заземленность, но самое главное — уверенность. Я знала, что он ужинал с ней каждое воскресенье вечером, просто чтобы услышать ее мысли. Эвелин сейчас значила для него больше, чем когда-либо прежде, и я думала, что именно это придало ей сил улыбаться, хотя я знала, что внутри она была сломлена. Никакое количество внуков или внимание со стороны ее семьи никогда не смогли бы исправить это.

— Мел? С тобой все в порядке, дорогая? — Она положила руку мне на плечо. — Я лично займусь поиском новой няни для детей.

— Спасибо, Эвелин, извини, — ответила я. Лиам бросил на меня быстрый взгляд, но я кивнула ему, чтобы он следовал за нашими детьми, а затем вернулась в нашу спальню.

В своем гардеробе я увидела на полу забытую пару коричневых туфель от Гуччи. Схватив их, я села на диван и откинулась на подушки.

Я люблю свою семью. Лиама. Моих детей. Эвелин. Всех. Но воскресенья по-прежнему были самыми тяжелыми для меня, пузырь бодрости, который заставлял часть меня хотеть закатить мои чертовы глаза. Что со мной было не так, что я не могу приспособиться? Даже спустя все эти годы я как будто смотрела на сериал «Семейка Брейди»; в них было слишком много сахара и сладости. Меня от этого тошнило.

— Мелоди, это я. — Мина постучала в дверь гардероба.

— Заходи, — сказала я, застегивая ремешки на ботинках.

— У нас небольшая проблема. — Она вальсировала в белом платье а-силуэта без рукавов с принтом в виде бабочки.

— Насколько небольшая? — Я встала, потянувшись за своими украшениями.

Она протянула мне свой телефон, и там была фотография, на которой мы с Лиамом целуемся на крыше пентхауса отеля, на фотографии ясно видно, как он сжимает мою грудь и задницу… Сильно. Подпись гласила: Губернатор: развлечения важнее работы.

— Они могли бы гораздо лучше поработать с названием, — сказала я, застегивая серьги. — Почему это проблема? Они назовут меня шлюхой за то, что я целовалась с моим мужем?

— Я уже говорил тебе, Мелоди, имидж важен. До объявления твоей заявки на пост президента осталось несколько месяцев; мы не можем позволить, чтобы имидж стал темой дебатов. Ты знаешь, что репортеры будут в церкви, и они будут забрасывать тебя вопросами.

— Неблагодарные, — пробормотала я. — Но вряд ли это проблема. Если кто-нибудь из них спросит, я просто скажу, что не замечала, чтобы мужчины комментировали свою сексуальную жизнь.

— Обычно это сработало бы, но прошлой ночью в Белла-Виста произошла стрельба. Чернокожий мальчик был застрелен членами банды, когда он использовал свое тело в качестве щита, чтобы защитить двух своих маленьких сестер. Этим утром у копов все еще нет никаких зацепок. Они накинутся на тебя не только за то, что ты устроила званый ужин для полиции, но и за то, что у тебя было время «развлечься» с твоим мужем, в то время как насилие снова нарастает.

— Я почистила Саутбенд, и теперь гребаная Белла-Виста хочет извергнуться, — пробормотала я себе под нос. — Ты говорила с Феделем?

— Я отправила ему информацию, но я не переступаю эту черту, Мелоди. Моя работа — уберечь тебя от грязи, а не влезать в нее.

Я усмехнулась на это.

— Мина, я родилась, выросла и вышла замуж в грязи. Все. Кого. Я. Знаю. Грязь. Ты можешь сделать из меня как святую но, в конце концов, я просто грешница. Я думала, ты это знаешь.

— Я думала, ты, по крайней мере, притворяешься, что это не так, — бросила она вызов.

— Я слышала, что в Белла-Виста появилась новая банда. Я не была уверена, но, по-видимому, это правда. Как губернатор, я думаю, я должна приветствовать их, не так ли?

— Мелоди…

Не обращая на нее внимания, я похлопала ее по плечу, выходя. Я была взволнована… Ничто так не радовало меня, как доброе старомодное чикагское приветствие, чтобы я почувствовала вкус сахара во рту.

ЛИАМ

Кто-то должен был умереть или уже умирал; я мог сказать это в тот момент, когда мы добрались до церкви. Она была устрашающе тихой и слишком много улыбалась в камеры, но самым пугающим был тот факт, что она пела. Моя жена пела в церкви. В последний раз она пела в церкви, когда мы только поженились, и все закончилось тем, что она выбила дерьмо из моей бывшей, Наташи, в дамской комнате.

Вишенкой на торте стало то, мы пошли в благотворительную столовую, как всегда делали после церкви. Мы построили «Орландо-Седрик», известный просто как «ОС-Центр», всего в квартале вниз по дороге от церкви, чтобы обеспечить общину. Это также был способ для ирландцев и итальянцев мирно собраться вместе, хотя центр был открыт для всех. Мелоди лично выносила подносы с водой, в то время как Дона следовала за ней тенью и раздавала всем салфетки. Улыбка, приклеенная к ее лицу, выглядела не такой фальшивой, как обычно, но и ненастоящей тоже. Она снова была на автопилоте. Либо кто-то был мертв, либо кто-то умирал.

— Шоколадный. — Маленькая светловолосая девочка уставилась, загипнотизированная пирожными перед ней, и прежде чем я успел потянуться за ним, ее взгляд переместился на другое. — Или, может быть, с лимоном? Нет, со сливками… Их так много!

— Ты так придирчива. — Итан скорчил ей рожицу рядом со мной.

Она подняла взгляд, наконец заметив нас за стойкой. Когда ее голубые глаза упали на Итана, она показала язык.

— Может быть, ты недостаточно разборчив, коротышка.

Я изо всех сил старался не рассмеяться, прикусив внутреннюю сторону щеки, когда увидел выражение лица Итана. Очевидно, он привык, что все относятся к нему с уважением.

— Я не коротышка! — рявкнул он на нее.

— Для меня да. — Она высоко держала голову. — Поэтому я предпочла бы быть разборчивой, чем коротышкой.

Ну что, сынок? Каков твой ответ? Я ждал, переводя взгляд с нее на него. Итан просто стоял там, не уверенный, что сказать, и поэтому она снова показала ему язык и сосредоточилась на мне, улыбаясь от уха до уха.

— Могу я взять кремовый