Маски сброшены - Ксения Шишина

взглядом, Картер расстёгивает пиджак до конца. В разрезе появляется больше блестящей от пота кожи. Я хочу к ней прикоснуться, доказать ему или себе, что он всё равно мой, но не так. Я не хочу секса лишь потому, что у него хорошее настроение. И хочу его не на одну ночь.

— Не за этим.

— Так зачем?

— Я готова. Давай сделаем ребёнка.

Вольно или невольно Картер издаёт смешок и прислоняется к краю стола, на котором тоже всё разложено, как придётся. Пустая бутылка, упаковка салфеток, дезодорант, чья-то зажигалка и мусор от еды навынос. Картер молчит, но смотрит на меня. У него выразительное молчание, даже больше, чем обычно. И взгляд становится ещё темнее, стоит Картеру взъерошить волосы, отчего они окончательно спадают на лоб, и Картер уже не стремится их смахнуть.

— Мы фактически на самом дне наших отношений, Киара. Их всё равно что нет. Да, я написал песню о нас, я думал о тебе, пока она становилась ею, и на сцене тоже думал, но я не собираюсь снова быть тем, кому никуда не надо, и кто будет как нянька для Джека, — произносится с надломом, надрывом и устало. — Блять, я больше так не хочу. Пошло это нахуй. Ждать тебя из поездок и иногда заниматься любовью, ведь вдруг подействует.

— Так не будет.

— Да неужели? А как будет? Прервать карьеру обходится дорого. А я другой. Я уже не тот молодой Картер, который запал на тебя, но не спешил с выводами, что это прям навсегда. Сопливо это или нет, я хочу это «навсегда».

Хочет? Значит, получит. Я поднимаюсь с дивана и подхожу к Картеру. Он вытягивает руку помешать мне или остановить, но уже поздно. Я проникаю ладонью под его пиджак мгновением раньше. Кожа к коже. Как я и хотела. И, конечно, ощущаю её влажность от пота. Пошло оно всё. Я больше не могу и не хочу держаться на расстоянии. Секунда, и я целую Картера, как он любит. Давая шанс оттолкнуть, но будучи уверенной, что он этого не сделает. Он подаётся назад, хотя там только стол. Я чувствую себя ближе, потому что прислоняюсь и обнимаю крепче. Порочно. Вот какая я. Порочная и не всегда правильная, но хоть что-то в этой жизни я ещё могу сделать правильно. Родить ребёнка от любимого человека и с любимым человеком это правильно. Картер скользит руками к моей заднице и разворачивает нас, нависая надо мной. Я уже не могу его поцеловать. Он держит меня на расстоянии.

— Ты опять играешь со мной.

— Нет. Я просто думала о твоей коже. И минуту, и час назад. Какая она влажная и наверняка солёная на вкус. И как мне хочется прикоснуться. И как я не могу вынести мысль о тебе с кем-нибудь ещё. Поехали к тебе, или скажи мне уезжать.

— Я не могу этого сказать, Киара. Блять, ты же знаешь, что я этого не скажу, — наклоняясь, он порывисто шепчет, и жар его дыхания опаляет кожу рядом с бретелью платья. — Я тоже не могу вынести мыслей о тебе с кем-то другим. И моё вдохновение… Без тебя, когда ты сама лишь мысль или фото в телефоне, всё хреново. Это худшие дни моей жизни после смерти отца. Поехали. Я остановился в Ритце.

— Ты не переоденешься?

— А надо? Я думал, ты всё равно собираешься меня раздеть. Но ты права.

Картер натягивает рубашку, складывая остальные вещи в рюкзак. После Картер берёт рюкзак в левую руку, а правой дотягивается до моей руки и открывает дверь гримёрки, чтобы выйти. Мы едва не сталкиваемся с Джейсом фактически у порога. С занятыми клавишными руками он застывает, как вкопанный, стоит ему узреть и меня, а не только Картера. Джейс перехватывает оборудование, и по движению понятно, что удержать инструмент требует немало сил.

— Картер. Ты…

— Расслабься. Я уже всё понял. Всё в порядке. Лучше неси их, пока не уронил.

— А вы куда?

— Много будешь знать, раньше состаришься. Отзвонюсь завтра.

— Ну круто, что. А нам ещё всё это таскать.

— Пока, Джейс.

— Давайте.

У чёрного входа Картера уже ждёт автомобиль. Водитель открывает заднюю дверь, и я первой проскальзываю внутрь. Картер забирается на сидение со своим рюкзаком, а потом опускает его на пол. И пристёгивается ремнём безопасности. Водитель оперативно заводит двигатель, вернувшись за руль, и мы выезжаем в направлении отеля. Долго ехать не приходится. И я чертовски рада. Потому что Картер обхватывает мою руку с неудержимой силой, как всё когда-то и было. Чувствуя очертания каждого пальца, чувствуя этот заряд тепла и мощи, я мечтаю лишь оказаться наедине. Когда мы в последний раз занимались сексом с упоением на грани безумия и не могли думать ни о чём, кроме того, чтобы очутиться максимально близко? Я честно не помню. Но сейчас ощущаю то же желание, что томится внутри в ожидании взрыва. Томится влагой между ног и ускорившимся биением сердца. Вот так просто. И одновременно сложно. Потому что я всё ещё многого не знаю. Не знаю, как действительно всё может получиться с ребёнком, когда получится. Как я уйду и пожертвую карьерой на какое-то время. Я думаю об этом в лифте при подъёме на шестнадцатый этаж, пока не перестаю думать. Всё равно сейчас мне ничего не решить и не выстроить. Лифт останавливается на этаже очень скоро, и Картер выходит первым, двигаясь налево по коридору. Номер в трёх дверях от лифта. И вот Картер уже открывает дверь картой-ключом. Зелёный огонёк загорается и быстро гаснет, но Картер уже внутри. Я переступаю порог сразу после него и закрываю дверь. Тихо. Вот моё первое ощущение от номера. А второе это Картер. Пересёкший пространство и вжимающий меня в себя и в дверь. Я зажата между его теплом и её неодушевлённой поверхностью, и это, чёрт возьми, лучшее чувство в моей жизни за всё последнее время. Я скольжу руками к его заднице и сжимаю, сжимаю и отпускаю, и снова сжимаю. Он делает то же с моей. Приступил даже раньше, чем я. Направил руку под платье и обхватил рядом с полоской стрингов, а сейчас совершает движение бёдрами через одежду, одновременно стягивая парик левой рукой. Ничто не готовило меня к тому, что Картер будет таким. Таким жёстко-горячим, но обходительным. Таким, каким он всегда был со мной.

Когда он целует меня, это как столкновение. Он словно впивается в меня, настолько сильно его губы поглощают и тянут, а язык влажно скользит мне в