Танцующие пылинки - Саманта Янг

голодом и избивала до полусмерти. Если я позволю этому случиться, стыд и чувство вины захлестнут меня с головой.

Так что я не могла этого допустить.

Лучше было направить свой гнев на Киллиана О'Ди. Бессердечного менеджера A&R.

Однако, когда я неуклюже приняла душ, моясь одной рукой, наслаждаясь гелем для душа с ароматом кокоса и дорогим брендовым шампунем с кондиционером, мой гнев на мгновение исчез. Мой желудок был приятно сытым, сильный напор теплой воды был офигительно восхитителен, и, несмотря на мое негодование по отношению к шотландцу в гостиной, я не могла отрицать, что чувствовала себя в безопасности.

С болью, но в безопасности.

Я не думала, что мне небезопасно спать на этом кладбище, вероятно, потому что я никогда не предполагала, что на меня нападут. И все же я поняла, что все это время чувствовала себя так, словно всегда была на грани ожидания беды.

Например, меня очень напугала погода.

Но теперь я уже не ощущала страха.

Мне кажется, что я обижалась на О'Ди и за это тоже. Что такой человек, как он, может заставить меня чувствовать себя в безопасности. Это напомнило мне о Мике. Наличие мужчины заставляет меня чувствовать себя спокойно и в то же время ужасно использованной.

К тому времени, как я вышла из душа, я была измотана и хотела только одного: упасть на эту красивую королевскую кровать и проспать остаток дня. Я воспользовалась зубной щеткой, выделенной мне О'Ди, сначала поморщившись от болезненного растяжения поврежденных губ, когда слишком широко открыла рот, а затем вздрогнула от вибрации щетки. Я так давно не пользовалась электрической зубной щеткой, что было неприятно ощущать ее на зубах. Потом мне пришлось вытирать свежую кровь с губы.

Но как только я переоделась в чистое нижнее белье, джинсы и толстовку, решила, что О'Ди был прав. Мы заключили сделку, и пришло время смириться с этим и выполнить свою часть.

Когда я вышла, О'Ди разговаривал по телефону. Он еще раз оглядел меня с головы до ног и сказал в телефон:

— Мы обсудим это, когда я приеду в офис. Я должен идти. — Он прервал связь, не попрощавшись. — Ты выглядишь немного лучше.

— Я выгляжу как дерьмо. — Я пожала плечами и села на диван. — Давай поскорее покончим с этим. Что ты хочешь услышать?

О'Ди сел в кресло с пуговицами на спинке, выглядя до смешного высоким и мужественным для него.

— Все.

— Ты уже слышал несколько моих песен.

— Я хочу услышать их снова. Но я также хочу услышать что-то новое. — Когда я не ответила, он продолжил: — Почему бы тебе не начать с той, что про луну и звезды?

О'Ди сослался на мою песню «Призрак». Это была одна из моих самых оптимистичных мелодий.

Отвернувшись от мужчины, глядя через французские двери на реку внизу, я приготовилась петь. Было странно начинать песню прямо со слов, потому что мне очень нравилось вступление на гитаре. Эта песня, как и многие другие, написанные мной за последние полтора года, представляла собой симбиоз веселого звучания и меланхоличных текстов. У «Призрака» был начальный проигрыш в стиле кантри и фолк, и было очевидно, что его трудно уловить без гитары.

Тем не менее, я открыла рот и запела, удивляясь, что мой голос звучит ясно и чисто, несмотря на побои, которые получила прошлой ночью.

Самолет приземлился в Риме

И я стряхнула с себя прошлое,

О, я надеюсь, что так продлится долго.

Потом я вскочила в поезд,

чтобы оторваться от своего имени.

О, его больше нет.

Да, я призрак,

Дрейфующий от берега к берегу.

Я спала под звездами,

Пытаясь сделать их своими друзьями.

Но они хотели очищения,

чтобы я загладила свою вину.

И я оставила их позади

И обратилась к луне.

В ней меньше мрачности, о да.

И теперь я призрак,

Дрейфующий от берега к берегу.

Луна привела меня в Берлин,

Где начала бой со звездами за свет,

Что они пытались пролить

На все прошлое,

Что я похоронила в Риме.

О, прекратите заставлять меня возвращаться домой!

Потому что теперь я призрак,

Дрейфующий от берега к берегу.

Да, я призрак, я не хочу возвращаться домой.

Что такое дом, когда могила осталась в Риме.

Мы с луной поселились в Глазго

А звезды все погибли — погасли по моей воле.

Они не смогли вынести холода.

Но я могу, да.

Ты же знаешь, что я призрак,

Я не ошиблась в диагнозе.

Да, я призрак,

Я не ошиблась в диагнозе.

Ты же знаешь, что я призрак,

И никогда не вернусь домой.

* * *

Без гитары и музыки песня казалась короткой, и концовка вышла нескладной. Я покраснела, чувствуя себя уязвимой так, как никогда не чувствовала себя, когда выступала на улице.

О'Ди никак не отреагировал. Просто потребовал:

— Еще.

И я исполнила еще одну песню.

— Может, хватит на сегодня? — спросила я, как только закончила петь.

— Я хочу услышать то, чего не слышал. Нечто даже более настоящее, чем остальные.

От этой просьбы у меня внутри все перевернулось.

— Эти две были довольно личными.

— Я хочу больше.

Бабочки бушевали в моем животе, песня, которую он просил, была самой личной. Я хотела, чтобы прослушивание закончилось, и инстинктивно понимала, что именно эта песня положит ему конец. Здесь были не только слова, здесь была и личная мелодия. Я ни разу не написала ни одной песни, не задаваясь вопросом, насколько хорошо получилось. В них всегда было что-то такое, что мне хотелось довести до совершенства. Но только не эта песня. Эта песня пришла откуда-то из таких глубин меня, что это и была я сама. Акустическая версия была именно такой, какой я хотела ее видеть, и я даже знала, как она должна звучать в исполнении группы. Я закончила писать ее всего несколько ночей назад, когда мое существование в качестве невидимки все еще казалось мне единственным верным вариантом.

Может быть, мне следовало спеть другую — одну из тех, которые я еще не закончила. Но О'Ди хотел знать, каким исполнителем я была — вот именно такой. Охреневшая маленькая взрослая я.

— Эта называется «На ветру»

Нет, я тогда не поняла,

Что твоя душа была частью моей,

И когда ты исчез,

Моя рассыпалась в пыль.

О, ее унесло ветром и

Я не могу найти все кусочки,

Что раньше были мной…

— Я не могу, — прервалась я, мой голос дрогнул от