Там, где тебя нет - Елена Левашова

– Езжай, Данил, – улыбнулась, поглаживая покрытую пушком головку Саши. – Мама присмотрит за Яриком, все будет хорошо.

А теперь я брожу битый час по холоду, боясь представить, как буду ночевать в доме Таира? Спать в гостевой комнате, зная, что он рядом? Протяни руку и тронь.

Сашуля начинает кряхтеть, и я разворачиваю коляску, спеша домой. В раковине тает красная рыба для Абу-Таира, а в холодильнике мерзнет песочное тесто для печенья. Дура, скажете вы? Наверное. Такая, как есть – влюбленная дура, стремящаяся задобрить мужика вкусной едой.

День пролетает как комета: Сашка ест и исправно спит, позволяя мне приготовить задуманные блюда. Я даже прибраться успеваю, пока моя воспитанница наблюдает за вертящимся над головой мобилем.

Данил сообщает в "смске", что приедет в одиннадцать. Новость вызывает в сердце приступ нежданной радости – одиннадцать это ведь не полночь, я вполне могу поехать ночевать домой. Купаю малышку и пеленаю в тонкий плед. Усаживаюсь в кресло возле камина и кормлю Сашу теплой смесью. Она плачет совсем немного, отрабатывая ставший привычным мне сценарий под названием "концерт перед сном", а потом засыпает… Время давно за полночь, а Данила все нет… Значит, придется ночевать в его доме и спать с Сашей, как я это делала с Яриком. Принимаю душ и на цыпочках шлепаю из ванной комнаты в гостевую спальню – Сашулька ждет меня там, посапывая в люльке.

В уютную, как будто бархатную тишину дома врывается звук открываемой двери. Данил аккуратно проворачивает ключ и тихонько, на цыпочках ступает в прихожую. Включает настенный светильник и прищуривается в темноту:

– Катя, все в порядке?

– Да. Саша спит, – отвечаю, не обращая внимания на позабытое имя. – Я думала, ты не придешь, – подхожу ближе, отмечая сквозящую в его взгляде чудовищную усталость и чувствуя едва уловимые запахи парфюма и алкоголя. – Ты выпил, Дань? Как ты мог сесть за руль? Ты…

– Успокойся, Рокс. Я на такси. Выпил один бокал. Ты прямо как высокоточный радар, – улыбается Данил, вешая пальто и сбрасывая обувь. – Угостишь кофе?

– Да, – отвечаю, испытывая облегчение. Он пришел… Целый, невредимый, мой… Чужой любимый.

Ступаю по прохладной плитке, включаю свет в кухне и тянусь к коробке с капсулами. Замираю, почувствовав горячее дыхание Данила на затылке, его руки, легко сжавшие мои плечи.

– Боже мой, Данил, что ты делаешь? – оборачиваюсь, столкнувшись с его темным, как грешный омут взглядом.

– Катя… – он не дает мне договорить – подхватывает за бедра, усаживает на край стола и накрывает мои губы своими – горячими и жадными…

Данил.

Со мной происходило что-то страшное. Меня ломало, как наркомана, выворачивало наизнанку от ревности, злости и бессилия. Я походил на запертое в темном чулане чудовище – свихнувшееся и дикое. Бродил по пустому дому, прижимая теплый комочек к груди и гонял в голове дурные мысли. Что сейчас делает Катя? Ужинает в ресторане с этим придурком или гуляет под зимней луной? А, может, они давно приняли горизонтальное положение в какой-нибудь занюханной гостинице на окраине? Потому что на приличную у него денег нет…

Я никогда не судил людей по толщине кошелька, но этого Алексея ненавидел заочно. Не потому, что он дурной человек, вовсе нет… Я эгоистично боялся, что Катя полюбит его и станет счастливой. Жестоко, глупо, самонадеянно – знаю и заранее ненавижу себя за эти чувства. Так уж нас учили – признаваться самому себе в самом постыдном и гадком, открывать эмоции без утайки. Себе – не другому. Для других ты должен быть тем, кем должен. Умницей, скромником, бравым парнем, бандитом или проституткой – нам была по плечу любая роль. Иногда роли прирастали намертво, не желая тебя покидать. Впивались, как паразиты и высасывали душу, оставляя вместо тебя пустую бесцветную оболочку…

Прижимаю Сашу к груди и бросаю взгляд на часы – время давно за полночь, малышка спит в моих руках, сладко посапывая, а в камине трещат дрова, наполняя дом теплом.

Руки сами тянутся к телефону. Может, позвонить Кате и приказать возвращаться домой? Да я и права-то такого не имею! Успокаиваюсь усилием воли. Кладу Сашку под бок, как советует Катя, и проваливаюсь в поверхностный беспокойный сон.

А утром она возвращается в мой дом… Как рассвет, жизнь и давно позабытая радость. Предательство, обида и боль… В ней все – жизнь и смерть, любовь и ненависть, нежность, сила духа, выносливость… Одному богу известно, как мы смогли выйти из той мясорубки целыми и относительно невредимыми?

– Катя? – шепчу как дурак, позабыв о ее новом имени. Пялюсь во все глаза, мечтая поскорее обнять ее, зарыться в густые русые волосы. Как раньше… И тотчас одергиваю себя, увидев в ее руках дочь от другой женщины.

Уезжаю на работу, лично контролируя крупный заказ. Отвлекаюсь ненадолго, погрузившись в рабочие хлопоты, а потом судьба возвращает меня с неба на землю оглушительным известием.

– Добрый день, Данил Львович. Марина Николаевна очнулась. Мы сняли ее с аппаратов жизнеобеспечения, но она еще очень слаба, – сообщает врач.

Скоро мать моей Сашеньки вернется домой… Мне бы радоваться, но грудь заполняется странным колючим разочарованием. Гадкие чувства, не спорю…

– Хорошо, спасибо, – отвечаю сухо. – Когда я могу к ней приехать?

– Лучше завтра. Она находится под действием седативных препаратов и вряд ли сможет поговорить с вами.

– До завтра, доктор, – отвечаю, придавая голосу фальшивую радость. Сердце же щемит от боли… Как Марина воспримет Роксану? Согласится видеть ее в доме и принимать помощь? Да и Рокси… Сумеет ли смотреть на другую женщину возле меня? На ее нежности и милые подколки, к которым я так и не привык? Сможет ли терпеть чужое счастье? Мое счастье, которого на самом деле нет. Фантом. Хорошо, что я сейчас признался себе в этом. У меня нет семьи – фантом… Нет любви – тоже фантом… И пора признаться в этом и жене. Дышать становится легче, а с сердца скатывается тяжелый камень вины.

Я разберусь с прошлым, поговорю с Катей и попробую выяснить все про тех, кто ее вербовал. Разберусь с Мариной… Не сейчас, конечно – я дам ей время на восстановление. На мгновение я чувствую себя вершителем судеб, почти богом… Эдакий «черный плащ», спешащий ко всем на помощь… Звоню приятелю, которым успел обзавестись в этом городе – Тимофею Аверину и приглашаю его в бар. У Тима фирма по установке пластиковых окон и о моем прошлом он не знает. Эх… Жаль, что я не могу позвать в бар Яна – вот