Вредная Валерия (СИ) - Брежнева Маша

Когда остаётся всего два экзамена до конца сессии и пара дней до матча с москвичами, Лера зовёт сходить с ней в «Эрмитаж».

- Белка, какой «Эрмитаж»? Мы что, туристы?

- А какая разница, туристы или нет, если там красиво?

- Знаешь, сколько раз я там был?

- Не знаю сколько, но будет плюс один, правда? – смотрит, хлопая ресничками, под милашку косит. Нет, Лер, я знаю, что милашка из тебя никакущая – просто иногда я не могу устоять, даже не пытаюсь.

Она по-детски радуется тому факту, что по студенческому входной билет дают бесплатно. Медленно тянет меня за собой, самостоятельно прокладывая нам путь.

К живописи Лерка довольно равнодушна, а вот интерьеры залов ее впечатляют. То и дело фотографирует что-то и стоит, залипая на красоту. Я же согласен с тем, что в «Эрмитаже» каждый раз можно открывать для себя что-то новое, чего не видел раньше или на что просто не обращал внимание.

Наш маршрут приводит в просторный зал с приглушённым светом. Здесь ощущается легкая прохлада – кондей работает, кайф. Это Египетский зал: тут посетителей ждут древние саркофаги и артефакты, которым столько лет, что подумать страшно.

На удивление, тут довольно много людей. Хотя разве удивительно? Ведь все очень интересно. Краем глаза замечаю парочку, оба возрастом помладше нас с Лерой. Парень и девушка разглядывают экспонаты с женскими украшениями, которые носили египетские женщины.

- Вот это я понимаю, раньше жили жены фараонов, – хихикает девчонка, одетая не совсем для посещения музея. Я бы сказал, в таком самое правильное к нам на баскет приходить. – Цацки нацепили, на ложе разлягутся, а рабы им виноград подают и опахалом обдувают. Ну мечта же.

- Ага. А если муженёк вдруг коптится, тебя хоронят заживо рядом с благоверным. Вместе со всеми твоими цацками и слугами, – сбивает ее позитивный настрой парнишка. Его подруга от такого впадает в осадок.

- Что, правда?

- Правда, – а это уже в разговор вступает другая девушка. Она тоже не сильно принаряжалась для «Эрмитажа», но тут ясно, почему ей нравится голые руки на всеобщее обозрение выставлять: татушки. Много разных цветных татушек. Длинные чёрные волосы добавляют ее виду ещё больше бунтарского духа. – Не всегда, но это практиковалось.

- Зачем? – не унимается испуганная школьница. Ну это я так, условно назвал первую девочку.

- У Древних Египтян было особое отношение к загробному миру. Они верили, что это продолжение жизни, и в новой фараону будут необходимы спутники и подношения.

Мы все это время с Лерой стояли чуть в стороне от той компашки, в «крайне романтичном месте» – у витрины с погребальными сосудами, в которые расфасовывали органы перед мумификацией.

- Вот это я понимаю, русская рулетка с браком, – говорю так, чтобы всем было слышно, а дальше оборачиваюсь на Лерку. – Видишь, тут замуж выходили с потенциальной возможностью откинуться по молодняку, а ты просто встречаться со мной боишься.

Леркины глаза подкатываются к сводам дворца и выражают что-то весьма далекое от высокого искусства. Кажется, она думает, что я дебил.

- Крайнов, если так ты хотел заменить фразу «будь моей девушкой», то вышло очень хреново.

- Что значит «будь»? А сейчас ты типа кто?

- Ну не знаю.

- Ладно, не будь мы в таком культурном месте, я б тебе сказал…

Она меня перебивает, обращаясь к местному знатоку. Ну к той, что с татушками.

- И что, женщины никак не могли отмазаться от участи быть погребенной с муженьком, прости Господи?

- Почему же. Наглядное подтверждение в истории Нефертити. В юном возрасте её отдали в гарем, однако местный фараон быстро преставился, что означало незавидную участь для всех наложниц. Однако Нефертити проделала финт ушами и замутила с его сыном, фараоном Эхнатоном. Короче, фараоша настолько влюбляется в дамочку, а та была нереальной красоткой для того времени, что делает её главной любимой женой. Фрески говорят, что чувства эти были взаимные и сильные, однако у женской мудрости есть чему поучиться: царица всегда и во всем поддерживала мужа, была для него поддержкой и опорой. За что он сделал её в ответ соправительницей.

- Круто, – синхронно выдают Лера вместе с девчонкой-школьницей. Развели тут женскую солидарность посреди «Эрмитажа»!

Однако брюнетка с нательной живописью их восторга не разделяет.

- Не очень. Все мужики козлы. И когда жена рожает Эхнатону только девочек, изрядно постаревший царь начинает гулять на стороне. Ему ведь нужен наследник. И нагуливает, а мать его сына, Кийя вроде, становится новой «любовью» и новой неофициальной царицей. Ненадолго правда. Очень быстро его собственная повзрослевшая дочь стала его третьей женой и отомстила за поруганную мать, стерев имя соперницы со всего, что могло пережить века. Тогда это было одним из самых больших оскорблений. Ну и попутно родила папаше-мужу дочь и внучку одновременно.

Школьница кривится.

- Фу. Ланистеры гребанные.

- Нет причин удивляться. Тогда подобные браки были в чести. Это означало максимальную сохранность царской крови. Хотя в конечном итоге потом и привело к вырождению династии.

- Надо полагать, инцест – дело семейное, – умничает пацанчик, друг школьницы.

Вокруг нас незаметно собирается толпа. Судя по всему, мы тут организовали несанкционированную экскурсию.

- А что стало с Нефертити? – спрашивает кто-то из наших «слушателей».

- Жила в оставленных ей супругом Фивах, в то время пока её дочь вместе с мужем правили новой, построенной в расцвет их любви, столицей. Жила спокойно, умерла, наверное, тоже, а где похоронена, никто не знает. Занимательно, что выстраданный сынок Эхнатона в будущем нехило обесчестит имя своего отца, отказавшись от его веры. Кстати, в историю он вошёл под именем Тутанхамон.

Офигеть, какое погружение в тему. Я даже курсовой меньше проникся, хотя порядочно заколебался ее писать.

- Круто. Мораль сей басни такова: не надо жениться на своих дочерях, – подвожу итог нашим культурным беседам.

- Мораль сей басни: все мужики шлюхи, а женщины коварны и умеют мстить, как никто, – тут же бомбит меня наша девочка-египтолог на полставки. – Как доказательство – восставший гарем Рамзеса III, перерезавший ему горло. Это ж как надо было достать баб, что они скооперировались и толпой пошли хреначить своего царя.

Замечаю, что выражение лица «твою мать, чё творится-то» здесь не у меня одного. На болтушку все это время пялился парень с лицом истинного петербуржца, это по его бледности заметно. Одет во все чёрное, словно у него траур. Поминки по тишине видимо, если он с такой девочкой связался. А связаны они явно – ну не зря же он глазами «татушку» просверлил, как я когда-то Лерку на тренировках.

- Сочувствую, чувак. Тебя только что назвали шлюхой. Да и меня, в общем-то. Суровая мужская доля, да?

Темный рыцарь мне ничего не отвечает, но было бы глупо что-то говорить. Мы же не будем тут при всех доказывать, что не все мужики козлы, собаки и потаскуны?

Мы с парнем молча переглядываемся и понимаем друг друга без слов. У меня одна вредная проблема, которой надо все знать, у него – другая, которая «типа все знает».

А когда мы с Леркой собираемся выходить из зала, за спиной слышу голос «татушки».

- Не смотри меня так. Это не я, это статистика.

О, не завидую ей. Мне кажется, хорошенько ей прилетит за столь феминистические мыслишки. Я-то думал, с Лерой сложно. А тут Лера в хард-версии.

«Удачи тебе, парень», – мысленно говорю ему напоследок.

Глава 27

Влад

Помнится, я на днях сказал, что Лера не очень вредная? Я ошибся. Вредная до полного ужаса.

Я и так не самый романтичный парень на свете. Вот Егор и Денчик умеют своим любимым сюрпризы делать, удивлять, какие-то классные свидания организовывать. Для меня это сложно – я мальчик прямолинейный, иногда даже не могу сказать так, чтобы не обидеть, слишком в лоб получается. А уж романтика…