Мой невыносимый телохранитель - Лина Манило

— А слышала? — вопрос выбивает меня из колеи, я открываю и закрываю рот, а Тимур медленно кивает.

— Так я и знал, — в уголках губ дрожит улыбка, а глаза ощупываю моё лицо. — Элла, ты знаешь, сколько мне лет?

— К чему…

— Знаешь?

— Тридцать шесть, — пищу, потеряв контроль над голосом, потому что Тимур проводит пальцем по моей скуле. Очень нежно, слишком волнительно.

— Ты же понимаешь, что у меня была какая-то жизнь? — пристально в саму душу заглядывает, не переставая касаться, путая все мои мысли.

— Была?

— До тебя. Понимаешь?

— Куда ты ездил?

— К отцу твоему, он в надёжном месте, — в голосе такое спокойствие и уверенность, что я вдруг верю, что с папой всё-всё будет хорошо. — Но я был не только у него.

Пауза, во время которой Тимур проводит большим пальцем по моей нижней губе, а я сжимаю крепче зубы, чтобы не поддаться на его провокацию.

— Мне просто нужно было раньше это сделать.

— Что именно?

— Расставить все точки, — отвечает, а в глазах мелькает что-то мне незнакомое, но очень похожее на сожаление. — До того, как сделал тебя своей, нужно было разрулить кое-что.

— Почему не сделал?

— Не смог удержаться, — Тимур вздыхает и прижимает мою голову к своей груди. Держит крепко, не даёт оттолкнуть. — Если бы я включил голову, ничего бы этого не было, но всё так запуталось...

— Кое-что… у тебя есть женщина? — задаю самый важный вопрос. Он звучит тихо и глухо, но Тимур слышит меня.

— Есть, конечно, — уверенно и без раздумий, а я всхлипываю, потому что мой мир медленно осыпается пылью на землю. Бью Тимура по плечам, толкаюсь, дерусь, и мне всё-таки удаётся вырваться.

— Сходи, Каиров, знаешь куда?! — послать его не получится, он вряд ли стерпит, но и молчать не могу.

Я отбегаю на безопасное расстояние, пячусь, чтобы не дай бог снова не поддаться на его провокации.

— Куда-куда мне сходить? — уточняет, но подойти не пытается. Лишь складывает руки на груди, а я готова в любой момент лопнуть от злости.

— К женщине своей! Вон, как страстно она тебя тискала. Иди к ней!

Тимур усмехается. Нет, он откровенно улыбается, и это бесит меня сильнее всего. Я готовлю гневную тираду, но Каиров плавно толкается в мою сторону и так резко оказывается рядом, что я забываю напрочь все слова. Он не даёт мне ничего сказать, что-то сделать и, как тогда в комнате, подхватывает в воздух и волочёт прочь из сумрака чердака.

Я кричу, чтобы спустил меня немедленно. Насылаю на него все кары небесные, луплю кулаками по пояснице, предлагаю ему провалиться сквозь землю, а он лишь всё крепче сжимает рукой мои ягодицы, удерживая на месте.

— Угораздило же, — размышляет вслух, и судя по движениям плеча, головой качает.

Он опускает меня на пол в гостиной, я за время «путешествия» выдохлась, а Тимур пользуется моим состоянием и обхватывает ладонями скулы. Запрокидывает мою голову, смотрит прямо в глаза и приближает губы на опасное расстояние. Всего какой-то жалкий миллиметр и поцелует.

— Ты совсем меня не слышала? — хрипло и немножко зло. — Да, у меня были отношения. Поверь, даже не одни. Я взрослый мужчина со своими потребностями. Кивни, если понимаешь. Ну вот, — облизывает губы, а я не могу от них теперь взгляда оторвать. — Я никому из них ничего не обещал. Никогда. Но я не властен над фантазиями других, и если кому-то взбрело в голову, что я их с потрохами, не могу ничего сделать. Это была некрасивая сцена, и я прошу у тебя за неё прощения.

Я молчу, пытаясь не заплакать, но Тимур удерживает мой взгляд, и рыдать не получается.

— Я сегодня был у твоего отца, потом поехал к Анне.

— Анна…

— Элла, я не хочу оправдываться только потому, что у кого-то в голове родился план приехать в мой дом на детсадовские разборки. Если бы ты слышала, а не только видела и то не до конца, мы бы не стояли здесь и не обсуждали эту чушь. Я здесь, я выгнал эту невменяемую парочку, я с тобой и деваться никуда не собираюсь. Больше ты их не увидишь, потому что второй раз они не сунутся. А впрочем, хватит цирка.

И целует, используя самый древний аргумент в любом споре.

11 глава

Тимур целует так, что у меня вмиг подкашиваются коленки, а глупое сердце бьётся в груди. Я кладу ему руки на плечи, ощущаю жар кожи даже сквозь ткань, глажу тело, и пальцы порхают, норовя быть везде одновременно.

Мы сплетаемся языками, руками, телами, и уже невозможно разобрать, где кто, будто общим чем-то стали, единым целым. Мой затылок в его ладони, пальцы зарываются в волосы, ерошат их, путают, и сладкая дрожь гуляет вдоль позвоночника, заставляет тело трепетать. Я в его руках — желе, сгусток энергии, волшебный светящийся шар, наполненный любовью и предвкушением. Этот мужчина мой и только мой и никаким Аннам я его точно не отдам!

Так, стоп.

Замираю, и Тимур какое-то время ещё продолжает целовать, но всё-таки отрывается от меня. Взгляд затуманенный, жадный, голодный и немного растерянный. Он не может понять, почему я остановилась, а я и сама понять ничего не могу.

Но пока перед глазами стоит эта льнущая к Тимуру Анна, я ничего не могу с собой поделать. Не получается — оказывается, я слишком ревнива, хотя всегда смеялась с Анжелики, которая готова была часами выслеживать своих парней, чтобы убедиться в их неверности. Однажды она целый день в двадцатиградусный мороз торчала в кустах у ночного клуба, пока её очередная любовь всей жизни не вышел из него, конечно же, в окружении знойных красоток. Анжелика рыдала тогда трое суток кряду, но всё-таки была собой очень довольна.

Я всегда считала, что выше этого, и не буду уподобляться мегерам, которые, сгорая от ревности, выставляют крупный счёт возлюбленным, бьют посуду, что-то громко доказывают, истерят. Такой мне никогда не хотелось быть, но Анна… и Тимур. Они вместе, в застывших в сознании картинках они рядом, слишком близко. Они обнимаются, и мне никак не удаётся от всего этого избавиться.

Но что-то сейчас во взгляде Тимура