Влюбись в меня, девочка! (СИ) - Алексеева Дана

Глава 12

Спустя две недели

— Стригите! – тверже повторяю я, глядя на собственное отражение в зеркале.

Парикмахер в очередной раз вздыхает, распуская водопадом мои длинные волосы. Поджимает губы, но отговаривать уже не рискует, видя мой категоричный настрой.

Я держусь, как могу, сильно обхватив ручки кресла, и сглатываю. Не моргаю.

Мастер молча берет в руки ножницы, расчёску и отработанным движением в несколько секунд на моих глазах состригает внушительную длину волос.

 Моих любимых шелковистых волос… Закрываю глаза.  Прозрачная капля сожаления скатывается по щеке – это максимум, что я позволю себе из чувств. И ни каплей больше. Все выревела… Достаточно.

Зачем я делаю это? Хочу измениться и не видеть в зеркале ту наивную доверчивую девчонку, о которую обтерли ноги. Вместе с волосами «состричь» из памяти моменты прошлого, от которых то перетряхивает, то бросает в дрожь. И наконец, избавится от запаха мужских рук, которые недавно ласкали эти самые волосы и восхищались ими.

Мне понадобилось время, чтобы принять для себя случившееся. Неделю я просыпалась среди ночи и словно заново осознавала, что все было правдой. Нет больше меня и Адриана. Он предатель. Использовал меня.  Ненавижу.

Что мне делать со своими чувствами? Я топчу их.  Через боль и внутренние терзания. Адриан не заслуживает ни доли моих растрепанных чувств, ни секунды моего времени, ни намека мыслей о нем.

Я заплатила за свою глупость и доверчивость сполна. Это хороший, хоть и  жестокий урок. Мое сердце покрылось ледяной защитной корочкой, а нежная кожа – острыми невидимыми шипами. Никто не подойдет ко мне слишком близко, а если попробует – то сразу пожалеет…

— Готово, – завершает работу парикмахер и демонстрирует получившийся результат.

— Отлично. Все, как я хотела, – не улыбаясь, чеканю я.

Удлиненное каре с челкой – мой выбор. Сделано, как надо, и выглядит в принципе неплохо. Я другая – вот, что главное. Уже не такая, как сестра, из— за схожести, с которой все началось.

— Покраска через двадцать минут. Могу предложить выпить кофе или чай.

— Кофе, будьте добры. Крепкий.

Через пару часов мои теплые пшеничные волосы приобретут темный холодный оттенок. Для моей царствующей отныне душевной прохлады и бушующей вьюги внутри он подойдет, как никогда.

Я перебираюсь с парикмахерского кресла на диванчик в фойе салона и достаю телефон. Пять пропущенных от Марьяны. Поджимаю губы и уже на автомате удаляю вызовы. Надеюсь, скоро она перестанет наседать.

Я не тот человек, которому надо выплакаться в жилетку всем своим друзьям и знакомым, чтобы пожалели и вверили поддержку – нет, я буду вариться в собственном соку до последнего, пока сама все не переосмыслю. Мне нужно побыть одной. Это необходимо.

Но на самом деле, это не главная причина, почему я игнорирую подругу… Марьяна встречается с Сержем, другом Адриана – одним словом, нам больше не по пути. Я хочу перерезать все ниточки с этой компанией «отмороженных», и поэтому жертвую ради этого общением с подругой. Может это и неправильно, но пока все так. Другого выхода я не вижу.

Процесс моего «перерождения» приостанавливается в момент вечернего звонка в дверь. Неожиданного и подозрительного.

Я отрываюсь от компьютера, поправляю халат и на пути к двери смотрюсь в зеркало – до сих пор не могу привыкнуть к новому отражению. Поднимаюсь на носочки, чтобы через глазок увидеть незваного гостя.

Что она тут делает?

Слегка ошалев от знакомого лица, которое исказилось через стеклышко, я проворачиваю ключ и открываю дверь.

За порогом стоит моя сестра.

— Привет, Стешка, – швыркает носом Мила и подтягивает к себе два чемодана. – Ого… Ты покрасилась?

Её тушь подтекла в уголках глаз, и вид удручающий, но несмотря на это она улыбается мне. Я пребываю в шоке и пялюсь то на чемоданы, то на неё.

— Привет, что случилось?

— Я это… С Яром рассталась. Вот… К тебе переезжаю.

Мила делает шаг вперед, чтобы пройти в квартиру, но я преграждаю ей путь.

— Нет, — упрямо смотрю я на неё и встречаюсь с удивленным взглядом сестры. Она явно не рассчитывала на такой «теплый» прием от доброй всепрощающей сестренки.

— Ты чего, Стеша?

— Я не буду жить с тобой, Мила, уж извини, – категорично мотаю головой.

— Но…

— От тебя в моей жизни одни неприятности, – поясняю я.

Меня грызет чувство обиды на Милу. Она причастна ко всему, как ни крути. Не хочу этого скрывать – пусть знает.

— Это какие? – возмущается сестра и выпускает чемоданы из рук. По искрам из глаз видно, что сдаваться она не намеренна.

— Да все. Абсолютно!

— Это ты про Адриана? Так никто тебя не заставлял ложиться под него! А я, между прочим, тебя предупреждала…

— Что ты делала? – оскорбляюсь я, вспыхивая спичкой. – Можно спросить, а чего ты не предупредила меня о своих нелицеприятных проделках, когда я собиралась на ту вечеринку? Соврала мне в лицо, что никого не знаешь! Чего ты опасалась? Может именно того, что в итоге случилось?

— Стеша, послушай… – она закатывает глаза.

— Нет, это ты послушай, Мила, – огрызаюсь я, не в силах унять разбушевавшийся огонь. – Из— за тебя я во все это вляпалась. Ты приняла решение жить с Яром и перессорилась с мамой. Отвечай за свои поступки. У тебя проблемы – решай их сама, извини, но ничем помочь не могу.

— Не будь такой жестокой, Стеша!

Я закрываю дверь перед её носом и проворачиваю замок. Всё.

Шумно дышу, прислонившись спиной к стене и закрываю глаза. Вдох— выдох…. Не отпускает.  В груди щемит и ломит – хочется кричать от несправедливости.

Слышу движения чемоданов за дверью и понимаю, что не могу так… Бросить сестру на произвол судьбы. Все— таки не все доброе убили во мне пережитые испытания, остались еще живые клеточки «старой» Стеши. Втягиваю носом побольше воздуха и на выдохе отпираю дверь, надеясь, что сестра не ушла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Стешка… – слышу извиняющийся и полный надежды голосок сбоку.

К моей незримому облегчению Мила никуда не собиралась уходить и расположилась на чемодане возле квартиры. Некуда ей идти. К маме с повинной не пойдет, на гостиницы денег нет, насчет её друзей – видно тоже все плохо.

— Заходи, – киваю я ей и решительно беру ручку одного из чемоданов.

— Спасибо, – шмыгает носом Мила, поднимаясь с корточек. Глаза блестят. – Ты прости меня…

— Не стоит этого, ­– хмурюсь я и пропускаю её вперед. – Проходи давай, за чаем поговорим…

Глава 13. Адриан

Удар. Крепкий, прямо в челюсть… Снова.

—  Эй, не спи, брат! –  ржет Серж над моей рассеянностью.

Он ликует. Его красные перчатки знатно припечатывались сегодня к моей физиономии.

Откидываюсь на канаты и встряхиваю головой. Достало.

—  Перерыв, –  хриплю я, морщась от досады.

С внутренней подавленностью выкидываю перчатки в сторону и тянусь за бутылкой воды. Думал, в тренировочном зале отвлекусь от всего, но не вышло… Она преследует меня повсюду.

—  Ты явно не в форме, –  хмыкает Серж и приземляется рядом со мной.

—  Угу, –  невнятно бормочу я и прикрываю глаза.

Черт, опять она… Жутко раздражает, что я ничего не могу с этим поделать.

Психую и выливаю оставшуюся часть воды себе на голову. Брызги с волос летят на ринг от нервного встряхивания. Чувствую себя хреново, хотя физически здоров, как бык.

—  Ну и? В чем дело-то, поделишься? – на серьезной ноте подошел к вопросу Серж, видя мое удрученное состояние.

—  Так… –  рявкаю я, не желая произносить вслух прицепившуюся проблему. – Ерунда.

—  Я вижу. Который день сам не свой ходишь.

Это правда. Места себе не нахожу –  все не то, и не так. Никакого удовлетворения – вместо этого постоянное напряжение, раздражение и мысли, мысли, сводящие ума.