Выиграй мою любовь (СИ) - Волконская Оксана

- М-да, - пробормотала девушка. - Раз в голову лезут такие нехорошие мысли, самое время заняться самомазохизмом.

Точнее самое время напомнить самой себе, почему влюбляться нудно, опасно и больно. И вообще, оно того не стоит. Стопка фотографий лежала в самом нижнем ящике стола, под кучей блокнотов. Туда, куда ее братья даже в состоянии лунатиков не заглянут.

Снимки сделаны еще четыре года назад. Веселая, дурачащаяся компания. Светловолосый парень, важно восседавший в кресле, сама Кристина, примостившаяся на подлокотнике кресла. Забавно, тогда ей казалось, что она влюблена. Юношеский максимализм. Желание любить. Старый и хороший друг, в котором так неожиданно оказалось столько притягательных качеств.

- Не лги себе. Сама того не зная, ты любишь в нем лишь первую любовь, - пробормотала Кристина, касаясь кончиками пальцев фотографий. Строчки из стихотворения Алексея Толстого как нельзя лучше характеризовали ее отношение к этому человеку.

А ведь когда-то с ума сходила. Верила, ждала, думала, мечтала. И смешно сейчас, и грустно. А что будет, если она влюбится в действительности? Она не готова повторять. Ведь шанс, что ее полюбят, со всеми ее взводами тараканов и муравьев в голове и кучей братьев в реальности, крайне низок. Кому нафиг сдалось такое счастье?

Нет, этот спор Данилу не выиграть.

Глава 15

- Крис! Сто лет тебя не видел!

Девушка вздрогнула от этого окрика и чуть было не выронила из рук бутылку с молоком. У нее что, карма такая, сталкиваться с парнями в различных магазинах? Ладно, тогда она Дана не знала, но сейчас... Это шумное чудо она знала слишком хорошо. Как и то, что от него не сбежать и не скрыться.

- Ромка! - она и сама не знала, чего в ее голосе было больше - радости или усталости. - Ты вернулся?

На вопрос ответить не спешили, сначала затискали в медвежьих объятиях, потом зацеловали, только потом соизволили поставить на землю и недоуменно спросить:

- Лапа моя, а че все пялятся?

И это искреннее непонимание в голосе заставило Лаирову расхохотаться. Роман Самсоненко оставался все таким же - упертым, веселым, шумным и не догоняющим некоторых вполне прозаических вещей. В том числе и причин, по которым парочка, обнимающаяся посреди магазина, привлекла внимание покупателей.

Но Крис дружила с ним несколько лет и привыкла принимать его таким, какой он есть. И пусть даже последние полгода они не виделись и не общались, все недоразумения вроде бы остались позади. Жить сегодняшним днем - самое лучшее, что уготовила им судьба. Но все равно Кристина не могла не спросить.

- Они тобой любуются. Ты со Светкой виделся?

- Умоляю, не начинай, - откровенно поморщился Роман. - При всем уважении, я не несу ответственности за все те фантазии, что она родила.

- Стукнуть бы тебя, да не дотянусь, - покачала головой девушка. Когда-то Ромка встречался с ее подругой, вот только у них не все было гладко. Да и относился парень к ней недостаточно серьезно. Кристина пыталась открыть Светлане глаза, вот только та почему-то только злилась и думала, что Лаирова ей завидует.

- Табуретку принести? - пошутил Роман, по старой привычке подшучивая над ее не самым высоким ростом. - И вообще, бросай свою хрень, - выхватил он несчастное молоко из рук и потащил Кристину к выходу. - Пошли лучше посидим где-нибудь. Я такой голодный, что сожру единорога.

- Тогда ты рискуешь остаться голодным, - развеселилась Лаирова. Самсоненко когда-то очень хорошо ее знал. Как успокоить, на что надавить, многие ее слабости. Слишком часто они проводили время вместе. Тем обиднее было его потерять. И если со Светкой отношения еще кое-как восстановились, но Ромка совсем исчез с горизонта. Крис только знала, что он уехал в Москву работать. Теперь, получается, вернулся.

- В общем, если не найдем кормежку, моей жертвой станешь ты, - пригрозил Роман, заставляя ее в очередной раз закатить глаза и указать в сторону кафе через дорогу.

Заказ принесли очень быстро, и друг буквально накинулся на еду, то и дело развлекая ее историями, произошедшими за полгода. Наконец поток его красноречия иссяк, и он спросил:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- А у тебя как дела? Что ты? Где ты? С кем ты? Все пишешь? - на последних словах он слегка скривился. Крис точно знала, что он не одобрял жанр, в котором она пишет, но последнее, что она планировала - это творить кому-то в угоду. Да, не шедевры. Но она и не считала себя гением литературы. Главное, что она любила свое занятие, нашла друзей. А еще она обожала собственных читателей - искренне-возмущающихся, искрящихся юмором, постоянно ждущих проду - таких разных.

- Все пишу, - кратко ответила она. - Ни с кем. Сама с собой. И ничего, живу, как видишь, -девушка даже развела руки в стороны, словно извиняясь, что ей и так комфортно.

Роман подозрительно прищурился:

- Только не говори, что ты все еще по нему страдаешь.

Какая-то смешливая она стала в последнее время. Во всяком случае, это предположение скорее развеселило ее, чем опечалило. Страдает? Отнюдь. И так все прекрасно, и без всяких там нервотрепок.

- Ром, о чем ты? Окстись. Я уже и думать забыла.

Собеседник усмехнулся и почему-то не поверил. Но Крис даже не подумала его разубеждать. Зачем? Если человеку хочется верить в свои выдумки, пусть развлекается.

После плотного обеда ее потащили гулять на набережную. Кристину это предложение почему-то улыбнуло. Раньше, когда они еще общались и задолго до того, как друг начал встречаться со Светкой, они частенько шатались то по паркам, то по набережной. Почему-то этому парню братья доверяли безоговорочно и позволяли приводить сестру далеко за полночь. Знали, что проводит. И Крис знала, что всегда может на Ромку рассчитывать -никогда в своем плохом настроении она не оставалась одна.

На широкие каменные перила она забралась так привычно, словно и не прошло столько времени. Ну да, когда твой рост всего метр шестьдесят пять, а друга - метр девяносто крайне сложно быть на одном уровне. Потому-то ее и дразнили постоянно малявкой. А так, забираясь на высокие перила, она сама становилась чуточку выше. Да и сидеть на них удобно.

Ромка стоял очень близко к ней и что-то оживленно рассказывал. А потом вдруг осекся на полуслове и как-то странно на нее посмотрел.

- Что? - недоумевающе уточнила Кристина. А парень протянул ладонь и смахнул что -то с ее щеки:

- У тебя ресницы разлетаются, - сообщил он. Вот только пальцы с ее скулы убирать совсем не торопился. Да и взгляд был какой-то задумчивый, и почему-то направленный на ее губы. Едва это уловив, Кристина мысленно простонала. Только этого ей не хватало!

- Вот как? - почти равнодушно переспросила Кристина, судорожно пытаясь сообразить, что же ей делать и искренне надеясь, что ей показалось. Ну а разве может быть иначе? Это просто паранойя, жизнь не может превратиться в подобную Санта-Барбару. И уж тем более не может человек, который встречался и спал с ее подругой, иметь на нее саму хоть какие-то виды. Это как-то...моветон, мягко и цензурно говоря.

- У тебя очень красивые глаза, Крис, - мягко заметил Роман, за каким-то чертом отводя пряди от ее лица и проводя большим пальцем по скуле.

Нет, это совершенно возмутительно! Она не собирается идти на поводу у его сиюминутных порывов. Вот только отступать некуда, позади - пропасть, впереди - сам Роман. И падать не хочется, и откровенно посылать тоже. По ходу, придется строить из себя дурочку. Это - ее единственный шанс.

- Спасибо, - мило улыбнулась Кристина и словно невзначай перехватила его ладонь и отвела от своего лица. Чуть-чуть оттолкнула Романа, чтобы иметь возможность спрыгнуть с парапета и предложила. - А давай прогуляемся, надоело сидеть.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В идеале она хотела бы прямо сейчас вернуться домой, но это выглядело бы слишком нарочито. Да и вообще, этот человек когда-то был ее другом, как-то глупо от него бегать.

-Давай, - Ромке ничего не оставалось, как согласиться. Вот только если она думала, что друг замнет эту тему, то она сильно ошиблась. Парень глубоко вдохнул и открыл было рот, чтобы начать какую-то речь. Крис то ли печенка, то ли пятая точка подсказали, что этого допускать не стоит, и она усиленно затараторила: