Удержать свою любовь (ЛП) - Рейнольдс Рори

— Я думал, ты принимаешь таблетки.

Гнев вспыхивает в ее глазах, и все ее тело напрягается.

— С чего бы мне принимать таблетки? В последний раз я думала, что ты хочешь попробовать завести ребенка, а потом ты не прикасался ко мне больше года!

Я не знаю, что на это ответить, потому что она не правильно меня поняла.

— Прости.

Судя по выражению ее лица, я выбрал совсем неправильные слова.

— Прости. Ты извиняешься?! — Она практически кричит и привлекает внимание других посетителей. Если бы Мэллори не была так расстроена, она бы смутилась, но сейчас не видит никого вокруг. — Знаешь что? Забудь про это. Ты свободен. Подпиши эти чертовы бумаги, Скотт. Все кончено. Все кончено. Хватит спорить. Просто… отпусти меня. — Последнее сказано со всхлипом. Когда она встает из-за стола, ее слишком большая рубашка туго обтягивает ее тело, и я отчетливо вижу округлившийся живот.

Кричу ей вслед, когда она уходит, но она игнорирует меня. Как раз в этот момент появляется официантка с подносом, нагруженным нашей едой, и я вынужден смотреть, как Мэллори выходит из ресторана. К тому времени, как бросаю деньги на нашу несъеденную еду, Мэллори уже далеко, и я остаюсь стоять на парковке в полной растерянности, не зная, что делать дальше.

Я снова привык сидеть возле дома Мэллори, ожидая, когда она мельком взглянет на меня, и это полный отстой. Прошла неделя после нашего недоразумения — именно так это и можно назвать, если бы Мэллори дала мне возможность собраться с мыслями, она бы знала, как я счастлив быть отцом.

Пассажирская дверь открывается, и Джен плюхается на сиденье, захлопывая дверцу. Она поворачивается на сиденье и сердито смотрит на меня. Если бы взгляд мог убивать, я был бы уже покойником.

— Объяснись, — говорит она в своей обычной небрежной манере.

— Что ты хочешь знать?

— Лучше, наверно, спросить, нравится ли тебе твой член?

Несмотря на мое настроение, я улыбаюсь на это. Если Джен угрожает мне телесными повреждениями, то она не полностью списала меня со счетов. Это дает мне надежду, потому что если бы она думала, что мы с Мэллори закончили, она бы не тратила свое время на не очень завуалированные угрозы.

— Я вроде как привязан к нему.

Джен закатывает глаза.

— Что случилось за обедом? Мэл не хочет говорить об этом.

— Она сказала мне, что беременна и что я свободен.

— Вот глупая идиотка, — рычит Джен. — Такая чертовски упрямая. Скажи мне, чего ты хочешь?

Это самый простой вопрос, на который я когда-либо отвечал.

— Я хочу того, чего всегда хотел. Мне нужна моя жена.

— А ребенок?

— Я хочу его больше, чем когда-либо в жизни.

Джен широко улыбается.

— Хороший ответ. Итак, что ты собираешься сделать, чтобы вернуть ее? Она убеждена, что ты не хочешь быть отцом.

— Она не хочет со мной разговаривать. Я уже пробовал.

Джен задумчиво постукивает пальцем по губам.

— Знаю! На следующей неделе ей нужно к врачу. Ты должен пойти туда и показать ей, что ты полностью в деле.

Еще одна неделя без Мэллори звучит как ад, но Джен права, если я смогу заставить ее понять, что действительно хочу нашего ребенка, она вернется ко мне. Мне просто нужно решить, что делать с собой всю следующую неделю, чтобы не потерять свой сходящий от любви разум.

Я стою посреди того, что раньше было моим домашним офисом, а теперь превратилось в детскую. Стены бледно-желтые, деревянный пол покрыт плюшевым ковром, в углу стоит кресло-качалка. Я только что закончил собирать кроватку и пеленальный столик. Адам наносит последние штрихи на фреску, которую он рисует на одной из стен, — лесная полянка с зверятами, которые соответствуют постельным принадлежностям и всему остальному в комнате. Как только он закончит, комната станет полностью идеальной.

Джен права, мне нужно доказать Мэллори, что я полностью согласен с нами и ребенком. Поход на прием к врачу — отличный первый шаг, но этого недостаточно. Вот тогда я и решил начать этот проект. Мэллори беспокоится, что я не хочу ребенка, но знаю, что еще она беспокоится, что я собираюсь вернуться к своим нескончаемым рабочим часам. Я не могу придумать лучшего способа показать ей, что этого абсолютно не так, чем превратить мой кабинет в комнату для нашего ребенка.

Когда мы купили этот дом, мы купили его с мыслью, что наша семья будет расти. Есть три гостевые спальни, которые в основном пустуют. Было бы проще переделать одну из этих комнат, но так лучше. Это физическое воплощение моего стремления к переменам.

Адам хлопает в ладоши.

— Все сделано, что думаешь?

— Это потрясающе, дружище. Спасибо, что нашел на это время.

— Без проблем. Это хорошая смена ритма от того коммерческого дерьма, которое я делаю для работы. Я имею в виду, какой художник не хочет провести выходные, рисуя милых маленьких лисичек и енотов? — говорит он почти саркастически.

— Серьезно, я ценю это. Мэллори точно понравится.

— Обращайся. Теперь просто нужно уговорить ее вернуться к такому тупице как ты обратно.

Это чертова правда.

— Ее встреча назначена на завтра. Я заберу ее с собой домой, несмотря ни на что.

Глава 15

Мэллори

Сегодня радостный день с примесью горечи. Мне делают УЗИ, и я впервые увижу своего ребенка и узнаю, мальчик это или девочка. По правде, Скотт тоже должен быть здесь рядом со мной. Я договорилась с Джен, но в последнюю минуту у нее появился срочный клиент, и ей пришлось отказаться от похода к врачу, так что теперь я сижу здесь одна в бумажном халате. Кладу руку на живот, ну вроде как одна.

Раздается резкий стук в дверь, и доктор входит в комнату. Я никогда не понимала, зачем докторам стучать, если они не ждут, пока разрешишь им войти.

— Миссис Трамбл, как вы сегодня?

— Я в порядке. Немного нервничаю и взволнована.

Он хихикает, его заметные морщины говорят о нем как о человеке, который проводит больше времени, улыбаясь, чем хмурясь. Я люблю доктора Лавлейса. Ему под пятьдесят, волосы темные с проседью. Он женат уже много лет, и у него четверо детей, которыми он всегда хвастается. Одной своей улыбкой он может заставить человека чувствовать себя совершенно непринужденно. Я благодарна за это, потому что у меня такое чувство, что мне понадобится целая куча его улыбок, чтобы пережить остаток этой беременности самостоятельно.

— Это совершенно нормально — нервничать и волноваться. Вы впервые встретитесь со своим ребенком и узнаете, кто вызвал у вас утреннюю тошноту, о которой вы рассказали медсестре.

— Фу, больше похоже на дневную тошноту.

Доктор Лавлейс сочувственно похлопывает меня по плечу.

— Иногда так бывает, но все ваши анализы идеальны, так что беспокоиться не о чем. Итак, вы готовы встретиться со своим малышом?

Мой ответ прерывается стуком в дверь. Доктор морщит лоб и идет посмотреть, кто это. Он тихо разговаривает через приоткрытую дверь, прежде чем открыть ее до конца и впустить человека с другой стороны в комнату. Я остолбенела, когда вошел Скотт.

— Извини, что опоздал, на автостраде произошла авария, и движение встало на многие мили.

Я вырываюсь из своего потрясенного молчания и прижимаю бумажный халат к своему телу, как будто он каким-то образом защитит меня от всего, что происходит. Эта глупая штука почти ничего не покрывает. Тот факт, что он открывается спереди, а не сзади, заставляет меня чувствовать себя невероятно уязвимой, когда Скотт осматривает меня с головы до ног, его взгляд постоянно возвращается к моему животу.