Хорошая плохая девочка (СИ) - Келлер Николь

— А что, так нельзя было?!

— Нет! Как минимум, для этого нужна причина! — начинает заводиться Марк, о чем свидетельствуют его насупленные брови и тяжелый темный взгляд.

— Пусти, мне так не комфортно, я не могу говорить в таком виде, — взглядом показываю на голую грудь, на которой уже сморщились и торчали соски, словно вишенки на торте.

— Нет, Кааатя, — он снова, как четыре месяца назад тянет мое имя, отчего хочется свести бедра вместе, чтобы не чувствовать это приятное чувство тяжести между ног. — Именно здесь и сейчас и в ТАКОМ виде мы поговорим.

— Мне нечего тебе сказать. И вообще, у меня болит голова.

— Извини, я хотел быть хорошим мальчиком, но ты зарубила эту попытку на корню, — и смотрит на валяющийся стакан.

Тяжело вздохнув, я все же набираю воздух в легкие и произношу более миролюбиво:

— Марк, я уже все сказала тебе тогда: между нами ничего не может быть.

— Но между нами УЖЕ все было, Катя. И, судя по твоим громким стонам, тебе очень даже все понравилось. И ты больше не мой преподаватель в ВУЗе. Какие еще есть надуманные проблемы в твоей голове?

Тяжело вздыхаю, отводя взгляд. Словесная перепалка закончилась, потому что мне нечего возразить. Аргументов нет. А те, что есть в моей больной голове, Марк не поймет.

— Я бы, конечно, хотел поговорить здесь и сейчас, но, думаю, ты не в том состоянии, чтобы услышать и понять меня. Поэтому сейчас я дам тебе возможность отдохнуть, а вечером мы все обсудим. И не надейся, что ты сможешь сбежать от меня, как в прошлый раз, — с нажимом, пронзая меня тяжелым взглядом, говорит Марк.

Глава 19

Катя

— О чем нам говорить?! Я тебе уже все сказала не раз! Пожалуйста, услышь меня!!! Или…Я поняла… Не терпится потешить мужское эго, да, Марк? Ты же у нас такой крутой, добился своего… — шиплю сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы снова не накинуться на парня с кулаками. И обязательно бы это сделала, но я заведомо в проигрышном положении: голая и к тому же гораздо слабее натренированного Марка.

— Не понимаю, о чем ты, — скрестив руки на груди, Воскресенский прожигает меня голодным взглядом.

— Да что ты говоришь?! Я вот об этом! — встаю на коленях, показывая себя во всей красе. Понимаю, что играю с огнем, но я уже завелась, и меня не остановить. Да и терять, похоже, мне уже нечего…

Марк резко отшатывается от меня, как от прокаженной, и отводит взгляд в сторону. Совсем охренел, мальчик?! Не нравится то, что видишь?!

— Катя, млять! — цедит сквозь зубы, сжимая кулаки. — Если не хочешь, чтобы я сорвался, прикройся. Не надо испытывать меня. Прекрасно знаешь, что терпение не входит в число моих талантов!

— Да неужели?! А что входит? Трахать девушку без ее согласия?!

— Что. Ты. Несешь?! — Воскресенский раздраженно вскакивает на ноги и ерошит волосы и расхаживает из угла в угол. Посмотрите на него, он еще и злится, как будто это его ночью отымели!

— А то, что ты воспользовался мной!

После услышанного парень замирает на месте и смотрит на меня, округлив глаза. Но его замешательство длится недолго: он прищуривается и максимально близко придвигается ко мне.

— То есть ты намекаешь, что я трахнул тебя сегодня ночью? — тянет он спокойно. Плохо. Это очень плохо. Потому что по огням, что пляшут в его темных глазах, я вижу, что Марк в ярости. И кажется, волна его гнева обрушится на меня со всей силой.

— Не намекаю, а открыто говорю! — уже не так уверенно, но все же продолжаю стоять на своем.

Неожиданно Марк начинает хохотать в голос, слегка откинув голову назад. От его поведения мне становится еще больше не по себе, и, чтобы снова вернуть себе хоть немного уверенности, подтягиваю одеяло, прикрываясь.

— Ахаххаха, ты хочешь сказать, что я вчера тебя привез и трахнул? Катя, ты такая выдумщица!

Я собираюсь в комок, совершенно сбитая с толку поведением Воскресенского. Марк останавливается напротив, засунув руки в карманы.

— Катюша, запомни: я терпеть не могу пьяных женщин. И не трахаю невменяемых. Потому что предпочитаю, чтобы девушка помнила, КТО ее так качественного отжарил. А вчера ты уснула раньше, чем я успел отъехать от парковки. И трахать тело…Извини, я предпочту передернуть в душе.

От его прямых слов, пошлой откровенности и собственного поведения чувствую, как лицо заливает румянец до самой шеи. Да, признаюсь сама себе, я была худшего мнения о парне. Но все равно не бросаю попыток уличить его во лжи:

— А как же тогда я оказалась голой в твоей постели?!

— Очень просто: я принес тебя и раздел. Потому что, извини, но спать на мокрых простынях так себе удовольствие.

— Мы еще и спали вместе?!

— Да, потому что, как бы ты мне не нравилась, но скрючиваться на диване я не собираюсь.

Между нами повисает гнетущая тишина. Впервые в жизни мне стыдно за собственное поведение и хочется скорее исчезнуть.

— Вызови мне, пожалуйста, такси, — тихо произношу, оглядываясь в поисках своих вещей. — И где моя одежда?

— Не так быстро, Катя, — тоном змея — искусителя и довольной улыбкой тянет Марк. — Сначала ты позавтракаешь со мной. А потом я сам тебя отвезу. На этот раз тебе не удастся сбежать.

— Я не хочу, спасибо. Я поеду домой. Где мои вещи?

— Это не обсуждается, — неожиданно жестко и твердо говорит Марк. — Твои вещи, а вернее, две тряпочки не подходят для того, чтобы ходить в них…Мужчины шеи себе свернут. И я не позволю тебе в них выйти из моего дома. Возьми все, что тебе понравится, в шкафу.

И с этими словами этот невыносимый …засранец пошел на выход из комнаты.

— И да, Катя, запомни: если бы я тебя трахнул ночью, ты бы точно не смогла сегодня свести ноги, — с довольной ухмылкой сказал Марк и наконец убрался с моих глаз.

Ошарашенная, я даже не смогла сразу возмутиться его наглому поведению. По какому вообще праву?!

Но все же, внимательно оглядев вещи, которые я нашла рядом с кроватью, поняла, что Марк был прав: их невозможно надеть. Мятые, все еще влажные и при свете дня напоминают наряд шлюхи. Тяжело вздохнув, открываю шкаф и надеваю на себя первые попавшиеся футболку и спортивные штаны прямо на голое тело. Ощущение того, что на мне нет белья, пьянило голову. Совсем как в тот раз зимой.

Стоило мне появиться на кухне, как Марк тут же окинул меня горящим и собственническим взглядом. Черт, кажется, в этот раз легко я не отделаюсь…

Глава 20

Катя

— Хочешь ты или нет, Катя, — снова тянет Марк, подъехав к моему дому, и мурашки и томление внизу живота не заставляют себя долго ждать. — Нам придется с тобой еще раз встретиться.

— С чего вдруг?!

— Потому что ты выбрала мои любимые штаны и футболку, — с улыбкой дьявола произносит Марк, довольный собой. Но пришла пора напомнить мальчику, что и у меня есть зубы.

— Могу вернуть их прямо сейчас, — парирую, прикусив нижнюю губу. Оттягиваю большими пальцами резинку штанов и слегка приспускаю, не сводя глаз с лица Марка. Его взгляд потемнел еще больше, напоминая сейчас бездну, в которой запросто можно утонуть, дыхание участилось, и Воскресенский с силой сжал руль до скрипа.

— Лучше я сам с тебя их сниму. Прямо сейчас.

— Не-а, не надейся. Можно только смотреть, — еще на пару сантиметров приспускаю, остановившись перед самым лобком. Взгляд невольно опускается на ширинку, и я тяжело сглатываю, заметив внушительный бугор. Горячие воспоминания тут же заполняют сознание, и хочется тут же с силой сжать бедра, чтобы унять бешеную пульсацию.

— Ты же тоже этого хочешь, в чем проблема, Катя? — хриплым голосом произносит Марк, притягивая меня к себе за затылок.

Если он меня сейчас поцелует, я пропала. Отдамся ему прямо тут, на переднем сидении. И как бы я не хотела снова получить потрясающий оргазм, который в состоянии подарить мне только Воскресенский, не могла допустить такого безрассудства.