Играй в меня (СИ) - Шайлина Ирина

— Простите, — пробормотала и почти вслепую бросилась прочь.

Плакать хотелось, но я знала, что слёзы здесь ничего не решают. Это Сеньку трогали мои слёзы, Димку когда-то…А Николая Юрьевича нисколько. Это я тоже на своём опыте знаю. Ворота за мной закрылись, я поехала домой, скорее спрятаться, пусть даже по-детски, под одеяло…про работу забыла напрочь, вспомнила лишь вечером, увидев десяток пропущенных вызовов. Придумывать причину не было сил, я решила отложить до завтра. Если оно вообще наступит, это завтра.

Могло и не наступить. Хотя не страшно…

На улице уже темно, сколько времени вообще прошло? Я поняла, что просто езжу, нарезая круги по городу, и безостановочно набирая Сенькин номер. Нужно возвращаться… Я купила пачку сигарет — может они помогут т пережить сегодняшнюю ночь.

Дома наполнила ванну с пеной, зажгла свечи, налила в бокал вина. Вода была тёплой, хотелось расслабиться, глаза закрыть, уснуть. Но я думала. Как «женщину» меня уже использовали. Сколько мне тогда было? Двадцать три, точно.

Тогда все было иначе. Воплощение их замыслов заняло два месяца. В июне меня увезли в соседний городок, уже там натаскивали, так, чтобы история от зубов отлетала. Я изображала студентку. Невинную красавицу. Невинности тогда во мне было — ни на грош. Я уже чувствовала на себе тяжесть всей этой грязи, что липла ко мне.

Оттуда я уехала сама. Добралась на поезде до приморского городка. Жильё уже было снято. И инструкции у меня были четкие. И новое имя… От меня требовалось втереться в доверие к одному из мужчин. Это было непросто — он всюду ходил с охраной. Помог нелепый случай. Как только я не изгалялась — и пробежки устраивала на набережной вблизи его особняка, и пейзажи малевала, не имея к тому ни малейшей склонности. Пейзажи, надо сказать, получались откровенно отвратительными. Однако стопка их росла, а внимание не привлекалось. Точнее он иногда поглядывал на меня, оценивающим мужским взглядом, но не больше. Этого хватало, чтобы все моё нутро сжималось в страхе — цену таким взглядам я уже знала.

Но терпела. Напоминала про долг. Человеческая жизнь, это вам не шутки! Про Сеньку. Что он мой залог, а я его. Что Лялька только стабилизировалась, пусть и не сразу меня вспомнила. И вновь малевала.

А тем вечером я почти сдалась. Возвращалась с пляжа, на глаза слёзы наворачивались — устала. Домой хотелось, пусть и там покоя нет. Уже темнело. Отдыхающие не очень заботились ни о своём поведении, ни о каких-либо нормах. В итоге я наступила на осколок бутылки. Ногу обожгло болью. Доковыляла до фонаря, посмотрела — выглядит ужасно. Осколок проколол шлепок на тонкой подошве и впился в ступню. На асфальт капрала кровь, неестественно тёмная и густая. Я села на лавку и расплакалась.

Там он меня и нашёл. Был, естественно, с охраной. Сел, ногу мою осмотрел, цокнул.

— Нехорошо вышло, — протянул он. — Ну-ка, хлопцы, окажем девице, попавшей в беду помощь.

Меня подхватили на руки и понесли, я только пискнуть и успела. На большой чужой кухне обработали ногу, повязку наложили, и всунули в руки большую кружку с горячим чаем. Слишком сладким.

— Пей, — велел он. — Много крови потеряла. Сейчас ещё шоколадку найду…была.

Он мне нравился. Может тем, что заботился обо мне, пусть и недолго. Или тем, что его звали Димой, пусть и на моего Диму он был нисколько не похож, и старше его лет на двадцать. Он был хорошим. Наверное… Но если смотреть с этой стороны, разве Николай Юрьевич пройдёт мимо раненой девицы? Рыцари хреновы…

Спать с ним было не противно. Он был ласков. Иногда, лёжа возле него ночью я воображала, что возьму, и все ему расскажу. И он меня спасёт. Он же добрый. И меня и Сеньку, и Ляльку. Но потом понимала, что не будет ничего такого. Что не настолько занимаю его я, со своими идиотскими пейзажами. Не бывает сказок, не в этой жизни.

Мы встречались уже три недели. Я практически переехала к нему. Парни, трое охранников, даже подшучивали надо мною, по доброму. Они тоже мне нравились … Но в условленную ночь, ровно в двенадцать я пошла и открыла дверь. Потом стояла в ванной и выйти наружу боялась. Постучали.

Они все были мертвы. И мальчики из охраны, и Дима. Пол заляпан кровью. Я шагала осторожно, чтобы не наступить на пятна, и думала, что меня тоже убьют. Просто за то, что много видела. Тогда я уже многое знала, и почти считала это суровой нормой. Всех убивают, и вообще люди умирают. Все. Только отживают разный срок.

Двух мальчиков убили в постелях. Дежурил Ванька, успел выбежать…это его кровь в коридоре. И сам он лежал, вытянувшись вдоль стены. Молодой, наверное мой ровесник. Диму убили в кабинете. Там крови было ещё больше, я входить не стала, торопливо прошла мимо открытой двери.

— Страшно? — подмигнул мне Пашка.

Ненавидела его. Почему убили не Пашку? Впрочем, и его убьют. Только позже и без моей помощи. Я села в кресло и сложила руки на коленях. Остро пахло бензином — им поливали коридоры, намереваясь сжечь дом. Интересно, меня сразу убьют или оставят гореть заживо? У меня сил даже бояться не было. Пусто на душе. Это же я их убила, я. Могла бы предупредить…

— Ну чего расселась? — буркнул Пашка. — Пошли.

Меня не убили. Впоследствии я очень об этом жалела. Наверное, я и тогда уже была проституткой… Но хотя бы не так открыто.

Вода в ванной остывала, пена осела. Я встала завернулась в полотенце. На полочке, в красивой подставке женский розовый станок. Интересно, можно располосовать вены безопасным? Или сходить за ножом? Глупости, ножи все тупые…

У меня были парики. Выбрала я рыжий. Этот цвет со мной никак не ассоциировался. Я лелеяла надежду, что останусь неузнанной. Тщательно, соблюдая каждый шаг его надела, убедившись, что он надёжно зафиксирован.

Глаза у меня очень узнаваемые. Димка говорил — золотые. На этот случай у меня были контактные линзы. Одно движение — и они серые. Я сама себя не узнавала. Макияж. Броский, проститутка, так проститутка. Сексуальное бельё. Оставлю его там, если не умру, конечно… Маленькое чёрное платье — классика.

Шубу надевать не стала. Учитывая, что все вещи сожгу потом — недопустимая трата. Хотя, я вроде как умирать собиралась… Что бы там ни было, к назначенному часу я была готова. Выпила ещё один бокал, поверила, открыв форточку.

— Не скучай, — сказала Рудольфу. — Ты же все равно меня не любишь. А если не вернусь, Сенька о тебе позаботится. Он добрый, пусть ты и считаешь иначе.

Спустилась вниз. Машина Игоря уже стояла у подъезда. Пунктуален. Хотя, разве с Николаем Юрьевичем можно иначе?

— Тебя не узнать, — хмыкнул Игорь.

— Долго жить буду, — отозвалась я, и снова закурила.

Глава 9

Дима

Алкоголь бесновался в крови, стучал наковальней в голове. Я зашёл за угол, хотел было закурить, но понял, что тогда меня просто вырвет. Все же не стоило столько пить… С алкоголем я был на вы, особенно, после того, как понял, что сердечных ран, он, увы, не лечит.

И я был чертовски прав. И за сомнительное удовольствие быть пьяным сегодня, я расплачусь адской головной болью завтра. И все. А где же дивиденды?

— Деньги, — сказал я сам себе, остановившись перед дверью. — У тебя много денег, чувак. Очень много. И станет ещё больше. И сейчас, дорогой мой, ты не просто бухаешь, ты завязываешь полезные знакомства. И все эти пьяные уроды, что трахают сейчас проституток, они — полезные.

Именно в тот момент, что я беседовал с дверью я понял, что я действительно пьян. Это рассмешило. Быть пьяным — очень смешно.

— Ты сам такой, — теперь я обращался к двери, словно она олицетворяла моё альтер эго. — Пьяный в жопу и идёшь трахать проститутку.

А вот это уже не смешно. Если подумать, так даже грустно. И домой очень хочется. А где мой дом? Квартира роскошная съёмная? Квартира в Москве? Мамина? Я так стремился в родной город и только сейчас понял, что дома у меня нет. Остро, до боли в груди захотелось к Кате. Какой с пьяного спрос? Можно даже не объяснять ничего. Просто постучаться, она впустит. А потом в охапку её, и прижаться, и вдыхать запах её волос. И все, не нужно ничего больше.