Джеки Коллинз - Игроки и любовники

– Не знаю… А что ты думаешь?

– Думаю, нам надо ехать.

– Ты прав, давай поедем: Но только я хочу сама оплатить билет. Понятно?

– Как знаешь.

Вместе с полицией Джордж пошел в бедную однокомнатную квартиру Нино. Обе девушки снабдили их адресом.

Полицейские снимали отпечатки пальцев и добывали новую информацию. После Нино в квартире остались лишь разбитые темные очки и грязная майка. Запущенная комната ничего нового не таила. Разбитая пепельница с окурками. Женские шпильки на грязной простыне. Под кроватью нашли золотую сережку. Просто золотое кольцо, которое вдевается в ухо. Такое носила Кристина.

– Это принадлежит вашей дочери? – спросил шеф полиции. Джордж заколебался, разглядывая серьгу. Он был убежден, что она принадлежит Кристине, но вслух сказал:

– Не знаю, не уверен.

Как он может признаться, что его дочь бывала в этой грязной маленькой комнате? Невозможно представить, что она лежала на этой отвратительной постели.

– Может, вы спросите у жены? – сказал шеф полиции.

– Хорошо, – согласился Джордж. – Разве важно, чья это сережка? Нужно найти Кристину.

Ему необходимо знать, жива она или мертва.

Глава 70

Воскресная ночь прошла страшно.

Никто не спал из-за криков и стонов Нино. Но и этим не обошлось, потому что перед рассветом начался дождь. Тропический ливень заливал разбитые окна.

Поужинали икрой, черешней и шампанским. Но желудки словно не принимали пищу, и туалет был постоянно занят. Поскольку смыв не работал, из крошечной ванной доносился отвратительный запах.

– Мы все заболеем, – сказала Даллас Элу. – Нельзя было использовать ванну.

– А что оставалось делать? Каждый раз спрыгивать с самолета?

– Эл, нужно посмотреть правде в глаза. Я думаю, что никто нас здесь не найдет.

– Я же сказал тебе, что завтра поищу останки самолета. Если повезет, мы найдем радио. Если бы нам не пришлось тащить Кристину и Нино, я бы нашел его сегодня.

– А если не найдешь? Если радио не работает?

– Тогда и будем думать.

– Мы пробыли здесь два дня и видели только один пролетевший самолет. Не думаю, что нас ищут, во всяком случае, здесь. Нужно попытаться выбраться из джунглей самим.

– Ты шутишь? – сухо спросил он.

– Нет. Это наша единственная надежда. Если мы останемся здесь, то все умрем.

– Не стоит беспокоиться заранее, ведь радио могло уцелеть.

– Мы теряем время.

Эл застонал и схватился за живот:

– Боже, напомни мне никогда больше не есть икры.

– Ты не хочешь слушать меня…

– А ты знаешь, о чем говоришь?

– Я стараюсь объяснить тебе. Я никогда нигде не училась, но многое знаю о животных и о том, как выжить. Нам нужно найти воду… реку. Если мы пойдем по течению, то обязательно придем к людям.

– Поговорим об этом завтра.

– Мы слабеем. Нужно выходить отсюда как можно скорее.

– А как же другие?

– Мы пойдем за помощью и пришлем спасателей.

– Ты шутишь. Они и пяти минут не протянут без нас. Даллас вздохнула:

– С каких пор ты начал думать о других?

– С тех пор, как нашел тебя.

К утру дождь усилился. Эл расставил всю посуду, чтобы собрать воду, и заставил всех вымыться.

– Черт, я всегда ненавидел утро понедельника, – жаловался Берии, когда Даллас промывала ему рану. Она начала заживать. Кожа сморщилась и затянулась.

Нога Кетти выглядела ужасно, и Даллас уже не сомневалась, что ее придется ампутировать, но здесь это было невозможно. У них даже не было большого ножа. Единственное лечение против гангрены – ампутация. Кетти почти не открывала глаза.

– Что делать? – прошептала Даллас Элу.

– Мы ничего не можем, даже если отрезать ногу, она все равно умрет.

– Но надо попытаться.

– И заставить ее еще больше страдать. Зачем?

– Я знаю, что ты прав, но страдаю от собственной беспомощности. Эл обнял ее и прижал к себе.

– Я люблю тебя, – прошептал он. – Что бы ни случилось, я люблю тебя. Всю жизнь я использовал женщин и больше ничего. А потом появилась ты. Я ждал тебя целых тридцать восемь лет. Так что не надо чувствовать себя беспомощной. Ты заставила меня заново понять вкус жизни.

– Надолго ли? Еще на неделю? Потому что, если мы останемся здесь, то больше не протянем. В крайнем случае, две.

– Ты когда-нибудь мыслила логично? Я попытаюсь найти вторую половину самолета.

– В такой дождь?

– Но ты же не хочешь, чтобы я сидел без дела.

Через два часа он обнаружил вторую половину. Его привели на место стервятники и грифы. Огромные птицы кружили над местом аварии и время от времени опускались на своих жертв.

Запах бензина смешивался с запахом горелого мяса. Эффект был настолько сильным, что Эл с трудом приблизился к самолету.

Однако он заставил себя, надеясь найти что-нибудь полезное. Хотя, судя по обгоревшим обломкам, было очевидно, что рация разбита. Но проверить нужно.

Нос самолета глубоко зарылся в землю. Эл обошел его и заглянул внутрь. Открывшаяся его глазам картина заставила вздрогнуть. То, что когда-то было человеком, стало месивом из мяса и костей. Эл подошел еще ближе: разбитая панель и еще тела. О Боже…

Эл отвернулся, его вырвало. И в этот момент он увидел огромную скользящую змею. Эл отпрянул от страха.

Никакого радио. Что делать дальше?

Воспоминания об искалеченных, разложившихся телах стояли у него перед глазами. Господи! Страшно умереть так.

Эл пробирался сквозь высокие, густые заросли, а потом присел у подножия гигантского дерева, надеясь, что воспоминания больше не вернутся. Но они не оставляли его.

Все безнадежно. Даллас права. Единственный способ – выбраться самим. Никто их не найдет. Да никто и не собирается спасать. Для всех он – вчерашний день.

Помните Эла Кинга?

Кого?

Дождь продолжался до середины дня. Он бил по кронам деревьев и превратил поляну вокруг самолета в море грязи. Потом внезапно перестал, и тут же появилось солнце, а с ним и жара. Влажная духота джунглей, которая способна истощить человека за несколько минут.

Нино стало хуже. Выпал язык, окоченели конечности, но он не переставал кричать и стонать.

Кристина сидела на полу рядом и поила его водой, но все понимали, что Нино умирает, и они не могут спасти его.

С тех пор как Даллас уговорила Эвана переодеться, он повеселел и с удовольствием помогал. Но парень не понимал, где находится и что пережил. Он называл Даллас Нелли или Эдной. Однако делал все, что она просила.

Конечно, девушка понимала, что Эван в шоке и страдает от амнезии. Но во всяком случае, теперь он не сидит в одиночестве в кресле.

Поль держался очень отрешенно. Он проснулся, жалуясь на боль в желудке и голове, и весь горел. Даллас достала термометр из аптечки и померила ему температуру. Она оказалась очень высокой. Только этого не хватало.