Фиона Уолкер - Среди самцов

— Слушай, подруга, уж не трахалась ли ты часом, а? Может, тебя потому так долго не было?

Одетта влезла в приготовленное для нее шелковое пурпурное платье, налила себе стакан минеральной воды, выпила и, расплываясь в улыбке, произнесла:

— Я, девочки, завела себе дружка…

— Ш-ш-ш! — Мисс Би закатила к потолку глаза и кивком головы указала на стоявшую у окна Лидию. — Только не вздумай ей об этом сказать. Она сразу же начнет вопить, что ты срываешь ей живую картину.

— Как она вообще? — спросила Одетта, взглянув на Лидию, которая тихо разговаривала сама с собой и, казалось, даже не заметила ее появления в комнате. — И где ее свадебное платье?

— На ней. Разве ты не заметила? — хихикнула Джун.

Джимми вошел в банкетный зал, поправляя галстук-бабочку. Он терпеть не мог смокинг и крахмальные рубашки и чувствовал себя в них крайне скованно и неуютно. В противовес ему большинство гостей мужского пола выглядели так, будто никогда со смокингом не расставались. Даже ночью.

Калум подлетел к нему, взял под руку и отвел в сторону.

— Почему задерживается церемония, знаешь?

— Знаю, — холодно сказал Джимми. — Как знаю и то, что задержка долго не продлится. Кстати, мне нужно шепнуть тебе пару слов. Не возражаешь, если мы на несколько минут уединимся?

Калум глянул на часы, пожал плечами и направился вслед за Джимми в один из офисов.

— Я уже переоделась, детка, — сказала Одетта, обращаясь к Лидии. — Может быть, в таком случае пойдем? Гости заждались.

Лидия остановившимся взглядом смотрела в окно на разоренный ураганом сад, где металась обслуга, подбирая сломанные ветки и поднимая упавшие столы и стулья.

— Между прочим, Финли тоже тебя заждался, — продолжала Одетта.

— Бедняжка Фин! — пробормотала Лидия, продолжая смотреть прямо перед собой.

— Послушай, может быть, тебе все это уже не нужно? Свадьба и все остальное? — спросила Одетта. — В таком случае я пойду позову Фина, и ты сама ему об этом скажешь.

— Да! — Взгляд Лидии снова сделался осмысленным. — Пусть сюда придет Финли и тот муниципальный чиновник, который приехал сюда, чтобы зарегистрировать наш брак.

Одетта прошла в банкетный зал и помахала рукой, жестом подзывая к себе Финли и чиновника.

Одним из немногих гостей, обративших внимание на ее появление в зале, был Мунго. Толкнув локтем Джеза, он сказал:

— Ты это видел? У Одетты вся голова обвешана разноцветными презервативами!

Когда Одетта втащила Финли в дверь, за которой скрывалась служебная лестница, ей бросилось в глаза, что лицо у него от беспокойства белое, как мел.

— Лидия решила поставить на этом деле крест, не так ли? — едва слышно прошептал он.

— Сам у нее спросишь, — сказала Одетта, прислушиваясь к возбужденным мужским голосам, доносившимся из пустующего офиса, куда официанты на время свадьбы снесли ящики с ненужной посудой.

Как только Финли вошел в комнату, Лидия бросилась ему на грудь и разразилась рыданиями. Одетта одарила подружек невесты многозначительным взглядом и, указав кивком головы на дверь, предложила им выйти в коридор.

— Скажите, эта парочка собирается сочетаться браком или нет? — поинтересовался чиновник, который вышел из комнаты вслед за женщинами. — У меня, знаете ли, в час еще одна свадьба.

Элли напустила на лицо задумчивое выражение:

— Знаете что, сэр…

Дверь комнаты распахнулась, и оттуда выскочили, хихикая, словно дети, Лидия и Финли.

— Мы с Финли хотим сочетаться узами законного брака прямо здесь, в этой комнате, — прошептала Лидия. — И в вашем, дорогие мои, присутствии. Я не в состоянии видеть всех этих совершенно незнакомых мне людей, а своих родителей — тем более. Финли согласен. А что скажете по этому поводу вы? — обратилась она к чиновнику.

— Хм… Хотя все это и кажется мне весьма странным, ничего противозаконного в этом нет…

— Вот и отлично, — сказал Финли, поцеловав Лидию в щеку. — В таком случае нам остается только позвать Калума, поскольку наши кольца — у него.

— Я его позову, — торопливо пробормотала Одетта и вышла из комнаты.

Сбежав вниз по черной лестнице, Одетта задержалась у двери, из-за которой доносились знакомые голоса.

— Мой брат женится, — сказал Калум, — и у меня сейчас нет времени снова заводить разговор на эту тему.

— Я хочу получить свои рисунки, — пробасил Джимми. — Если мне не изменяет память, мы заключили сделку. Ты сказал, что, как только я это сделаю, ты вернешь мне рисунки. Ну так вот: я это сделал, хотя от отвращения меня едва не стошнило. Так что подавай мои рисунки — и побыстрее.

Одетта почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног, и, чтобы не упасть, была вынуждена опереться о стену. Похоже, Джимми говорил о ней, и сделка, о которой он упоминал, имела к ней самое непосредственное отношение. Скорее всего, в ее основе лежала очередная злобная проделка Калума. Он заставил Джимми с ней переспать, пообещав ему вернуть за это рисунки его отца. Ясно же, что Джимми нисколько ее не любил и трахался с ней через силу, о чем свидетельствовала его неважная эрекция. Что же касается дня сегодняшнего, то он, вероятно, принял «Виагру» или еще какой-нибудь подобный препарат. У Одетты болезненно сморщилось лицо, и она совсем уже было собралась разреветься, как вдруг вспомнила, зачем она, собственно, спустилась на первый этаж, и попыталась взять себя в руки.

Немного успокоившись, она нажала на ручку двери и вошла в комнату.

Мужчины уставились на нее во все глаза.

— Калум, ты не мог бы подняться в комнату для переодевания? — сказала она. — Дело в том, что тебя хочет видеть Фин.

Калум с недоумением посмотрел на нее, но потом, что-то сообразив, сорвался с места и исчез за дверью. Одетта, скользнув по Джимми взглядом, повернулась и двинулась за ним следом.

— Одетта! — окликнул ее Джимми. Она остановилась в дверях, но продолжала стоять к нему спиной. — Ты такая красивая, — сказал он.

— Джимми, у меня на голове пучок разноцветных презервативов, так что не смей мне говорить о моей красоте. Все равно не поверю… Это во-первых. И во-вторых: мне очень жаль, что тебе пришлось со мной переспать ради того, чтобы вернуть эти проклятые рисунки. Поскольку ты их не получил, Калуму, выходит, снова удалось над нами посмеяться и выставить нас круглыми дураками. Ну а теперь позволь мне идти. Меня ждут обязанности подружки невесты.

Джимми догнал ее у лестницы и схватил за руку повыше локтя.

— Так вот о чем ты сейчас подумала, — громыхнул он. — О том, что я переспал с тобой, чтобы вернуть свои рисунки! Невероятно. Я же люблю тебя, Одетта Филдинг, как ты не понимаешь? Сколько раз я должен тебе об этом говорить, чтобы ты мне поверила?