Чернильные цветы - К.О.В.Ш.

– Уйди, Ром. – Кир, не моргая, следил за Андреем.

– Я ничего не сделал, – прошипел старший, щурясь.

– Да неужели? – Кир увернулся от захвата Ромы и снова бросился на брата. – Скажи матери и жене, что ты ничего не сделал!

– Я ничего не сделал! – заорал Андрей и пропустил еще один удар.

– Остановитесь!

Лицо Марго было в слезах, а Рома просто встал, закрывая собой старшего, готовясь защищать его от обезумевшего Кира.

– Что здесь происходит?! – Глава семейства замер в дверях столовой, пораженный увиденным.

Впервые за всю его адвокатскую практику ему нечего было сказать. А отсутствием красноречия Андрей Андреевич никогда не страдал.

Рома выдохнул. При отце Кирилл успокоится. Но он, ко всеобщему удивлению, не успокоился, а продолжил драться с братом. Тогда Рома вместе с отцом вдвоем оттащили школьника от избитого Андрея.

Отец влепил младшему сыну сильную оплеуху, прогоняя безумие из глаз.

– В свою комнату! Живо! – свирепо сказал отец. – Сиди там, пока я не приду!

Кир с ненавистью посмотрел на всех, но ушел наверх.

Глава семейства не стал впадать в истерику или начинать полемику, а профессионально оценил ситуацию.

– Рома, убери здесь все, – приказал отец. – Мира, – обратился он мягче к ошарашенной домработнице, – дайте успокоительного моей жене и сделайте ей травяной чай. Я отвезу Андрея в больницу. У него явно сломан нос.

– Нет, – всполошилась Марго, – я сама отвезу его. Иди, поговори с Кириллом. Он сошел с ума. Бросился на брата, как только увидел в дверях.

– Ты сможешь вести машину в таком состоянии? – обеспокоенно спросил муж, глядя на ее белое от испуга лицо.

– Да.

– Ладно, езжай и позвони из больницы. Я позже подъеду.

Как только Андрей проводил жену с сыном до гаража, он тут же, не глядя на Рому, пошел на кухню.

– Пап, – позвал Ромка, не зная, что сказать.

– Рома, сделай, что я сказал.

Мужчина устало потер виски и ослабил галстук на шее. Тяжелый день перетек в тяжелый вечер. Глубоко вдохнув, он твердой походкой пошел на второй этаж, в комнату младшего сына.

Кирилла он застал яростно молотящим по груше, подвешенной к потолку в углу просторной комнаты.

– Подойди и посмотри на меня, – властно сказал отец, закрыв за собой дверь.

Парень послушно подошел к отцу и уставился ему в лоб. Андрей только вздохнул. Глаза сына были чистыми, темно-карими и злыми. Никаких признаков употребления наркотиков или алкоголя. Взор был яснее, чем у сокола.

– Я в недоумении, – тяжело вздохнул глава семейства, – ты действовал не в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Это было умышленно, если не хуже того, – спланировано заранее.

– Пап, мы не в суде, – закатил глаза Кир, поднося кисть к губам, чтобы слизнуть языком кровь из ссадины, оставленной шкатулкой.

– Не паясничай! – рявкнул Андрей Андреевич. – Какого черта ты устроил? – Мужчина глазам своим не верил. Такого можно было ожидать от импульсивного, непостоянного Ромы, но не от спокойного Кирилла. – В чем причина конфликта?

– Тебе это не понравится, – буркнул сын, – не хочу говорить.

– Мне не нравится, что наша столовая в руинах, мой старший сын в больнице со сломанным носом, а моя жена и домработница в истерике! Так что потрудись объяснить!

Кирилл тоже тяжело вздохнул, совсем как отец.

– Обещаешь никому не говорить? Вообще никому?

– Смотря что ты скажешь. Я подумаю, как использовать информацию, – деловито ответил Андрей, опускаясь на край кровати.

Постучав по покрывалу ладонью, он пригласил сына последовать его примеру.

– Андрей изменял жене с секретаршей, – сказал, наконец, Кир.

– Что?!

Зрачки отца стали размером с небольшую планету. Представить было страшно его, пусть и взрослого уже сына, с шестидесятилетней Анной Георгиевной. Нет, она хорошо выглядит и как секретарь – находка, но…

– Пап, с предыдущей секретаршей – Дашей! – Кир заметил, как побледнел от ужаса отец.

– Слава богу, он хотя бы не извращенец, – выдохнул с облегчением Андрей Андреевич, но тут же взял себя в руки. – Так ты узнал, что Андрей изменял жене, и решил устроить самосуд? – осведомился он.

– Нет, не совсем, – пришлось все рассказать с самого начала.

Андрей хмурился все сильнее.

– Так ты испугался, что Андрей обидит твою учительницу? – подытожил мужчина.

– Я не испугался, а ясно дал понять, чтобы держался от нее подальше. Иначе будет не только сломанный нос, еще и жене его скажу. И нашей мамочке.

– Так! Теперь послушай меня. – Старший из Андреевых встал и прошелся по комнате. – Как отец и как мужик я могу тебя понять. Меня бы тоже выбесило, если бы к девушке, которая мне нравится, так нагло подкатывал другой, особенно мой женатый брат.

– Стоп, стоп. Она мне не нравится, просто…

– Замолчи, – жестко сказал отец. – Но как юрист я просто в ярости. Ты своей выходкой отстранил брата от работы минимум на месяц. Он публичное лицо! Он ведет дела, выступает в суде, встречается с клиентами. Теперь его работу придется брать мне и Роме, а Андрея отправить в вынужденный отпуск, не говоря уже о лечении, физическом и моральном ущербе, не говоря уже о матери, которая отправит тебя к какому-нибудь мозгоправу.

– Пап, я…

– Идиот, я знаю. Понимаю первый и последний раз, и то в силу обстоятельств. Ты молод, и до этого все восемнадцать лет проблем от тебя не было.

– А…

– Кирилл, не издавай нечленораздельные звуки, – строго продолжил отец, – мы не скажем ничего матери и Роме, и не понесем в массы. Я сам поговорю с Андреем и все улажу. Ты молодец, что не стал рушить семью брата три года назад. И сломанного носа он заслуживает.

– Менее мерзкой ситуация не становится.

– Это его дело. Я поговорю с ним. Дальше пусть сам решает, как жить.

– Мне жаль, что я доставил проблем тебе, матери и Ромке, – буркнул Кир, глядя на пушистый ковер под ногами.

– Врешь, но я сделаю вид, что верю, – улыбнулся отец, так что стали видны ямочки на щеках. – И я все равно должен тебя наказать.

– Не покупай мне машину на выпускной, – вдруг сказал Кирилл. – Ее покупка равносильна месяцу отпуска Андрея и всем неудобствам для тебя и Ромы. Выплатишь себе с Ромашкой премию на эти деньги.

– Эх, наглец, – хохотнул отец. – Ладно. Но не забудь, что ты должен еще сдать экзамен