#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

А зря. Стас же в этот момент отвлекся на Петра Ивановича, который выговаривал Руслане за то, что она одета в слишком открытое платье.

— Надо быть скромнее, — заявил он дочери. — Понимаю, что ты пытаешься привлечь внимание этого идио… кхм, Станислава. Но всему есть предел!

— Как он меня достав своими нотациями, — прикрыв рот рукой, громко прошептал гостям Леонид Тимофеевич, так, чтобы зять его не слышал. — Вот дугак, ей-богу.

— Папа! — возмутилась мать Русланы. — Мы в гостях.

— Как моя дочь, ты должна быть образцом воспитанности и благонравия — вспомни, чему я тебя учил! — самозабвенно продолжал Люциферов. — Смотри, как Дарья оделась — длинное платье, все закрыто, все прилично.

На меня тут же уставились все гости. Даже малыш на коленях у жены доктора.

— Просто я слежу за женой, — улыбнулся Даня, обнимая меня за плечо. — Не люблю короткие платья.

Я возмущенно на него взглянула, но промолчала. Любит, как же!

— Как бабка одета, — пробурчала Яночка.

— Правильно, — обрадовался Люциферов. — Вот это верный подход! Хоть кто-то за своей женщиной следит. — Он явно намекал на Стаса.

Леонид Тимофеевич покрутил пальцем у виска.

— Совсем сбгендил, стагый чегт.

— Папа, хватит! — рассердилась мать Русланы.

— Папа, перестань! — одновременно с ней воскликнула и Руслана.

Я едва сдержалась, чтоб не заржать. А у Чернова было такое лицо, будто он хотел подойти к Люциферову и за шкирку вытащить из-за стола.

В этот момент раздался протяжный звонок в дверь, и Стас лично пошел ее открывать. А спустя пару минут в столовую вошли те, кого ни я, ни Даня увидеть не ожидали.

Олег и Татьяна. Он — в черном отутюженном костюме, она — в темно-сапфировом приталенном платье-карандаше с высоким воротом и белоснежным воротником. Строгий преподаватель и озорная студентка.

Прекрасная пара, дополняющая друг друга. Пара, которая должна была нас раскрыть.

— А этот откуда здесь взялся? — прошептал Даня потрясенно. Уж кого-кого, а своего препода он точно не хотел видеть в это время и в этом месте. Я же совершенно не желала встретить сестру.

— Прошу извинить за опоздание, пробки, — сказал Владыко. Ни он, ни Танька пока не замечали нас.

— Мой друг — Олег Владимирович Владыко, подающий надежды молодой ученый, доцент, кандидат физико-математических наук, преподаватель в университете и просто отличный человек! — объявил присутствующим Чернов, и при этом его тон был таким, словно иметь друга-ученого для него вполне обычное дело. Мол, с другими не общается.

— Кстати, в этом году получил грант Российского фонда фундаментальных исследований. Вместе учились, — и Стас панибратски похлопал Олега по плечу. — А прекрасная дама — его обворожительная невеста Татьяна.

— Не доцент, но стремлюсь к знаниям, — весело заметила сестра.

— Коввега! — обрадовался дедушка Русланы. — Я в ваши годы тоже вев активную пгеподаватевьскую деятевьность. И тоже женився на студентке.

— Татьяна не моя студентка, — сдержанно ответил Олег.

— Но пыталась ею стать, — милейше улыбнулась Таня. — В сентябре хотела подать документы к ним на факультет, но Олег сказал, что если я поступлю, он уволится, чтобы не позориться.

— Ты просто гуманитарий, дорогая, — заметил Владыко.

— Из уст технаря это звучит как проклятие, — потупила глазки Таня.

Ведьмина всегда шутила специфически, но Леонид Тимофеевич понял ее юмор и мелко затрясся от смеха, да и на лице Стаса появилась улыбочка.

3.16

Пока Чернов представлял вновь прибывших, разумеется, делая особый акцент на Люциферове и его всевозможных добродетелях, взгляд Владыко заскользил по гостям и остановился на нас с Матвеевым. Вообще-то Олег казался мне человеком с железными нервами — иначе он просто не смог бы терпеть Татьяну. Однако сейчас на его обычно бесстрастном лице за мгновение промелькнула целая гамма эмоций: сначала недоверие, потом глубокое изумление, а после — злость.

Таня тоже заметила нас, и ее глаза округлились от удивления. Правда на ее лице почти тут же появилась хитрая улыбочка — сестра все поняла.

— Ну и конечно, мой брат Максим со своей теперь уже женой Дарьей, — объявил Стас.

— Не понял, — честно сказал Владыко, уставившись на Даню так, словно видел в нем реинкарнацию Эйнштейна. А на лице Матвеева появилось кислое выражение. — Какой Максим?

Стас замер.

— Брат мой, — недоверчиво глянув на друга, сказал он.

— Ты уверен, что его зовут Максим? — спросил Владыко. Улыбка на лице Чернова померкла, но почти тут же появилась снова — широкая и пластиковая.

— Люблю твой юмор, — снова похлопал его по плечу Стас.

— Не шути так, дорогой, тебя не так поймут, — пихнула его в бок локтем Таня и обратилась к гостям. — У технарей с юмором хуже, чем у гуманитариев.

— А вот и непгавда! — встрял Леонид Тимофеевич. — Я весево шучу, хоть и технагь!

— Весело, как же, — ухмыльнулся его зять. — От такого юмора можно и в ящик сыграть, дорогой тесть.

Пока они перепирались, Таня что-то тихо сказала Олегу, Стас с умоляющим видом что-то нервно добавил, и Владыко едва заметно кивнул, при этом метнув на друга яростный взгляд.

— Прошу, садитесь, друзья, начнем наш скромный обед, — снова через силу улыбнулся Стас.

— Я и забыл, что плохо шучу. Рад видеть тебя, Максим, — уничижительно глядя на Матвеева, процедил сквозь зубы Олег. — Поздравляю с прошедшей