Робин Александер - ГЛОРИЯ

Большинство людей на острове хорошо знали нас с Адриан и думали о нас, как о своей семье. На жизнь большинства из них в какой то мере повлияла тетя Глория, которая после своей смерти многими почиталась, как святая. Одно было точно, народ острова Кэт защищал наш дом, как свой собственный, и у нас не было сомнений в том, что, если Стинзлен пытается подобраться к дому, никто никогда не увидит его снова. Я должна была найти в этом утешение, но меня беспокоило то, что его кровь будет на руках тех, кого мы любим.

"Ты сейчас себя чувствуешь лучше?" Я лежала на кровати, и Адриан растирала мои ноги.

"Ты знаешь, что все это неправильно. Предполагалось, что это я буду заботиться о тебе, а не наоборот", сказала я.

"Помощь тебе заставляет меня чувствовать себя лучше, мне полезно иногда сделать хоть что то для тебя, Адриан нахмурилась. Я чувствую себя хромой уткой".

"Ты очень горячая утка. Я бы с удовольствием поиграла под перышками твоего хвоста".

Адриан склонила голову набок. "Ты все еще заинтересована в моих перышках? Прямо сейчас они слегка помяты".

Я села. "Даже при том, что ты не самая красивая женщина, которую я когда либо знала, я до сих пор хочу тебя, потому что ты моя женщина. И просто для протокола, сейчас ты очень горячая штучка. Так что падай сюда и дай мне твои ноги".

Адриан засмеялась и легла рядом со мной, а я взяла руками ее ноги. Пока я нежно массировала ее плоть подушечками своих пальцами, она глубоко вздохнула: "Мне не хватает твоих прикосновений. Мы только обнимаемся и трем друг другу ноги, ну, в основном, ты трешь мои ноги. Но иногда я хочу почувствовать, как твое обнаженное тело прижимается к моему".

Ее слова попали в самую мою больную точку. "Я тоже скучаю по этому, но не сомневаюсь, что при первой же возможности, которую получим, мы наверстаем упущенное".

"Интересно, что Элейн думает о нас. Как думаешь, она одобряет наши отношения?"

Я разминала стопу Адриан, а она радовала меня стоном чистейшего удовольствия. "Ты не можешь залезть ей в голову?"

"Нет, зевнула Адриан. Да я и не особо пыталась. Этот день был настолько сумасшедшим, что за весь день не было достаточной тишины, чтобы я могла прислушаться, даже если бы и захотела, она засунула еще одну подушку к себе под голову. — Я все еще полностью не осознала случившееся. Мне все это кажется сном, и если я позволяю своему разуму…"

И Адриан уснула. Я легла, положив ее ноги к себе на грудь, и заблудилась в раздумье. Появление у нас Элейн выглядело сном, казалось, что произошло это несколько дней назад, а не часов. Ситуация со Стинзленом затмила все происходившее и заставила все это казаться еще более нереальным. В нашей комнате для гостей находились двоюродная сестра Адриан и ее родная мать, а я до сих пор не могла в это поверить.

Я знала, что Адриан не восприняла это как должное. Она, как и я, была на умственных перегрузках беспокойство о ребенке, о Кристен, о безопасности всех, кого она любила. Я предположила, что, если бы у нее не было всех этих проблем, она бы уже давно слетела с катушек после знакомства с Элейн. Возможно, это была какая то космическая шутка или божественное вмешательство. Я все еще раздумывала об этом, когда почувствовала, что пришел сон, но я была слишком уставшей, чтобы встать и выключить свет.

Комната была наполнена смехом ребенка, но я не смогла найти его. Чем больше я искала, тем громче становился смех. Над моей головой промелькнула тень, и, подняв глаза, я ужаснулась, увидев, как запеленанный младенец ползет по потолку. "Какого черта ты туда залез?" Я моргнула, и ребенок исчез, а смех остался. "Где ты теперь?"

Краем глаза я увидела движение. Ребенок стоял на стойке бара, и на нем был надет пояс с инструментами. Я удивленно наблюдала, как он достал отвертку и начал откручивать винты на одном из шарниров дверки шкафа. "Ох, не делай…" Прежде чем эти слова вырвались из моего рта, дверца шкафа закачалась на одном винте, а затем рухнула на пол. "Ты гном?"

Я снова повернулась в сторону детского смеха. Сейчас ребенок запрыгнул на музыкальный центр. Он посмотрел на меня, радостно улыбаясь, и вытащил крошечный молоток из пояса с инструментами, который, я заметила, весь был покрыт розовыми слониками. Ребенок начал стучать молотком по DVD плееру, и я с удивлением наблюдала, как куски пластика отправляются в полет.

"Адриан!" Она не ответила мне.

"Теперь послушай, детка, ты не можешь ходить здесь и ломать все подряд". Он прекратил уничтожать DVD плеер и засунул свой крошечный пальчик в рот. Его ангельское личико выглядело таким милым, что я не смогла удержаться от улыбки. Я медленно подошла к нему. "Отдай мамочке этот молоточек", ласково сказала я. И он врезал мне правой в челюсть.

"Ой, бля!" Я проснулась от удара, доставшегося моему подбородку от Адриан.

"Это ты?" Она неловко села и попыталась потереть свои собственные ноги.

Я ухмыльнулась в ответ.

"Прости, плохой сон". Адриан подвинулась ко мне и проверила наличие повреждений.

"Ты во сне сражалась с ослом?" Моя челюсть пульсировала от боли.

"Нет, я пыталась избавиться от бабочки".

"Ты ударила бабочку?"

Глаза Адриан широко распахнулись. "Это была очень злая бабочка. Ах Хайден, это было ужасно, у нее были большие зубы и когти".

Я широко открыла рот, чтобы убедиться, что все еще могу это сделать. "Я всегда мечтала о ребенке, на котором будет надет пояс с инструментами, но этот ребенок разрушал наш дом крошечным молотком. Я думаю, что выбрала бы сон с бабочкой".

Адриан хмыкнула. "Что ж, это же твой ребенок".

Я помогла Адриан построить гнездо из подушек для поддержки ее живота и еще одну положила между колен. Уложив ее, я выключила свет. Адриан взяла мою руку и прижала ее к своей груди. "Прости, что сделала тебе больно, прошептала она, но бабочка была действительно очень страшной".

На следующее утро я проснулась от шума на кухне. Половина кровати Адриан была пуста, и я почувствовала запах варившегося кофе. Быстро приняв душ, я оделась и побрела в гостиную посмотреть, чем заняты наши гости.

Ирис и несколько наших сотрудников принесли завтрак — подносы с фруктами, тостами, яйцами и беконом. Коул расположился в гостиной с ноутбуком на коленях и телефоном, прижатым к уху. Ирис пыталась уговорить Адриан съесть овсянку, и я не собиралась принимать участие в этой войне. "Доброе утро, любовь моя", сказала я Адриан, наливая себе чашку кофе.

Ирис развернулась и прежде, чем она смогла открыть рот, я подняла руку. "Я не хочу ввязываться в этот бой. Да, овсянка хороша для нее, да, моя любовь взрослая женщина и в праве сама решать, что она хочет кушать. Это все, что я могу сказать".