Юлия Чеснокова - Тигриный лог (СИ)

Он вышел вместе со мной, но пошел вниз, к общежитию, а я вверх. Только не к себе в келью, а к калитке, где должен был дежурить Джей-Хоуп. Ну, негодник, я доберусь до тебя! Под ночной лампочкой над входом, искомый мною стоял, опершись на шест с себя ростом, и позевывал. Отлично, не спит, и не надо стучаться.

— Доброй ночи, — подошла я к нему, зацепив сандалией в темноте лужу и намочив ногу. Блин.

— Доброй, Хо, — поприветствовал он меня, хотя в течение дня мы мельком виделись. Я вкопалась перед ним, вперив в него настырный и обвиняющий взгляд. Он его заметил. — Я так понимаю, ты по какому-то делу?

— Да, ты угадал, я по делу. Личного характера.

— Вот как? — Джей-Хоуп заинтриговано облизнулся. — И какие же у монахов могут быть личные дела? Если мы даже имуществом владеть не можем.

— Послушай, я знаю, что ты тут больше года. Я знаю, что ты знаешь многое, что скрывают от адептов, — принялась я за импровизированный пролог. — Я так же помню, что ты признался в один вечер, что секс у тебя был полгода назад, хотя ты тут, напомню, больше года…

— Твоя память делает тебе честь, — настороженно подобрался, выпрямившись, страж ворот.

— Но мне это всё не так важно, если ты мне скажешь честно одну единственную вещь.

— Честность не моя сильная сторона, — полуулыбкой весеннего кота смутил меня Джей-Хоуп. Да он и впрямь, если не лицедей, то отличный имитатор. Можно ли ему верить?

— Всего один ответ, Джей. Я очень тебя прошу! — взмолилась я. Скоро уходить (двадцать пять дней, четыре с небольшим недели, виделись мне летящим мгновением), а я так и не узнала до сих пор, кто сорвал мой первый поцелуй. Я уже готова пойти на любые провокации и сомнительные мероприятия, чтобы вычислить нерадивого преступника.

— Хорошо. Что угодно для… юной леди, — откровеннее расплылся Джей-Хоуп, подняв левую ногу на первую ступеньку. Я поперхнулась прохладным воздухом. Он… знает? Мои глаза спросили за меня. — Да, я в курсе. Не нервничай. Как давно? Неважно. Я ведь не выдал тебя и не скомпрометировал. Так что, давай, приходи в себя и задавай свой вопрос.

— Почему… почему ты признался, что знаешь, только сейчас? — оттянула я главное, чего требовало моё любопытство.

— Потому что чувствую, что твой вопрос будет как-то связан с твоей сущностью, и облегчил тебе задачу, чтобы ты спросила прямо и без экивоков. Разве я ошибся? — я помотала головой. — Ну, так спрашивай.

— Это ты выходил в ночь Распахнутых врат из Тигриного лога? — отчеканила я такую заученную фразу.

— Нет, — усмехнулся Джей-Хоуп, опустив взгляд и тут же подняв его, чтобы я не подумала, что он смеётся надо мной. Но у него, видимо, само по себе было хорошим настроение. — Я не покидал монастыря с тех пор, как набрали новичков. Но, поскольку я давно готовился стать привратником, я приглядывал за ними, даже когда действующий привратник — Лео, по традиции ушел с поста, чтобы не смутить того, кто вдруг захочет уйти.

— Так ты…

— Да, я видел и знаю, кто выходил отсюда, — Джей-Хоуп спокойно повел одной рукой, другой придерживая грузный посох. — И знаю, что этот кто-то поцеловал тебя.

— Откуда?! — ахнула я.

— Земля слухами полнится, — пожал он плечами. Кто мог ему сказать? Если он не выходил, то свидетелем поцелуя быть не мог. Знали об этом Хенсок, да Джин. Ну, и теперь Хансоль. Но от последнего он узнать бы не успел. Джин бы не разболтал, а вот настоятель… вот же старый прохиндей!

— Может, ты ещё и знаешь, из-за чего Джина выгнали? — запыхтела я, уязвленная, что меня вновь водят за нос, только вокруг чего — никак не пойму.

— В отличие от тебя — знаю, — поглумился он, присаживаясь на лестницу Лео.

— В отличие от меня? Вообще-то, я была причиной его ухода. Мы поцеловались и…

— И именно я рассказал об этом Хенсоку, — посмотрел мне в глаза Джей-Хоуп. Я онемела. Рот парализовало, щеки словно глиной облепили и их стянуло. Что? Что?! — Да, я видел вас в библиотеке.

— Но… но… — руки тряслись, сопротивлялись тяге, чтобы не отлупить его. Я-то думала, что тут братство, где не стучат друг на друга! — Как ты мог? Джей, почему ты это сделал? Почему ты не доложил Хенсоку о побеге в ночь Распахнутых врат, а об этом донес? Чем тебе не угодил Джин?! — плаксивость закарабкалась по горлу вверх. Опять нервные слезы раскаяния.

— Мне? Мне он более чем симпатичен, а поцелуй нужен был для отвода глаз, — я окончательно запуталась, замолчав. — Как я уже сказал, в отличие от тебя я знаю настоящую причину его ухода, — Джей-Хоуп подошел ко мне впритык, встав. Мне почему-то стало рядом с ним страшновато, будто он мог причинить вред и нес угрозу. — Мне было всё равно, чем вы там занимались. Я не слежу за личной моралью учеников, это в компетенции учителей. Я слежу за сохранностью Тигриного лога и его тайн. И когда я вошел после вас в библиотеку и увидел, что читал Джин, я понял, что он узнал больше положенного, — у меня в памяти возникла книга, название которой я так и не смогла прочесть. Я о ней совершенно забыла. Не придала ей значения. Я попятилась, но Джей-Хоуп поймал меня за плечо. — Надеюсь, это избавит тебя от угрызений совести? Джин ушел по своей вине, а не по твоей. Если бы он не залез туда, куда ему рано было залезать, он бы остался. Но узнавать информацию, которая подаётся только при приближении к первому тану — никому не положено.

— Что… о чем было в той книге? — заикаясь, проблеяла я.

— О том, кем становятся монахи, выходя отсюда, — окольными путями прошелся Джей-Хоуп. — И раз он узнал о том, кем станет, то ему придётся стать этим кем-то досрочно, — ища моральной опоры, я постаралась сообразить, что всё это значило, но в голове уже ничего не сходилось. Кем он станет? О чем он узнал? Найти ту книгу? Я не виновата в уходе Джина… я не знала, расстраиваться, радоваться или что делать вообще? — Иди спать, Хо, — посоветовал мне привратник, похлопав по плечу. — Не уподобляйся чужой глупости: никогда не лезь туда, куда не надо.

Примечание к части * чонсиндэ — "отряды несгибаемых" (пер. с кор. яз.), организованные японскими оккупантами из корейских женщин, которых отправляли на фронт якобы для работ прачками, санитарками и т. п., но на деле, помимо этой дневной работы, женщины превращались ночью в проституток, которых насиловало до 60 человек за ночь

20 октября

То, что тяготило меня поначалу, переставало терзать и превращалось в привычку, о которой я не думала, не замечала её; я не могла делиться ни с кем здесь большинством информации, которую получала от того или иного жителя Тигриного лога. Я не была болтуньей и за стенами монастыря, но в нем постигала искусство молчания вдоль и поперек, открывая в нем многоликие грани самосовершенствования и глубины мысли. Когда не выбрасываешь её из себя, она растет и крепнет, становясь богаче и плодороднее. Так и всё, что оставалось обмозговываться внутри меня, копилось и переосмыслялось многократно, так что я успевала ежедневно побывать философом почти всех направлений человеческих концепций и мировоззрений. С утра первым возможным собеседником сделался Сандо, что ещё больше отодвинуло вероятность проболтаться о тайнах обители, ведь беседовать с Сандо — это отдельный вид пытки через унижение и моральное иглоукалывание. Но он был не озлоблен на этот раз, и мы даже поздоровались. По глазам читалось, что думы его далеки от меня и, может он устал препираться, а может готовил новую колкость, но тренировка прошла, как по маслу, хотя завершилась традиционно — меня скинули на мат и я, соглашаясь с предсказуемым поражением, ушла без обязательной гнусной мины на лице.