Джун Зингер - Любовницы президента

Франческа в своем Таллахасси была с головой погружена в заботы и никогда бы не заметила в газете сообщения о смерти Боудина, если бы один из ее сотрудников не показал ей его. Она была потрясена и несколько часов не могла приступить к работе. Из головы не выходили те дни в Бостоне, когда они все впятером были вместе. А сейчас Карлотта была мертва, Трейс убит, а Билл ожидал приговора судьбы в больнице. Сама же она находилась в губернаторском кресле Билла, в то время как Джудит сидела у его больничной койки.

Джудит хотела, чтобы Джейд знала, что она не остается в долгу. Поэтому она, вырезав из газеты фотографии и сообщение об убийстве, отправила все это по почте Джейд, вместе с бессмертными словами покойного Мартина Лютера Кинга — СВОБОДЕН, НАКОНЕЦ, СВОБОДЕН! Кроме того, вложила в конверт сообщения местных газет о бракосочетании Реда и Эбби.

Затем, несколько недель спустя, она отправила Джейд газетные репортажи о ходе расследования преступной деятельности Росса Скотта, который, как сообщалось, был главарем преступного синдиката на Западном побережье Соединенных Штатов.

Глава десятая

1968

I

Джейд неохотно позволила Бруно уговорить себя поехать в Брайтон для съемок последнего эпизода его художественного фильма «Смерть на берегу» и теперь сожалела об этом. Их сопровождала совсем небольшая группа киношников и какая-то неряшливая рок-группа под названием «Мосс». Было совсем нетрудно догадаться, что они заимствовали это название у «Роллинг Стоунз». Конечно, Бруно предпочел бы отправиться на Ривьеру, но у него было слишком мало денег. Соглашаясь на эту поездку, Джейд не предполагала, что ей придется изображать, жертву этих стервятников из группы «Мосс» и сниматься совершенно обнаженной, лежащей на песке.

— Послушай, Бруно, я не собираюсь раздеваться лишь для того, чтобы эта дерьмовая группа нерях портила мое нетронутое тело.

Бруно ответил, что его картина представляет собой Произведение искусства, а он сделает ее великой звездой. У него был его обычный довод, когда она отказывалась исполнять его замысел.

Пока они спорили, появился Джо Гудмен со своей неизменной «Лейкой».

— Что вы здесь делаете? — возмутилась Джейд. — И что вы тут собираетесь снимать? Уж не хотите ли вы пользоваться съемкой фильма для поиска клубнички? Дня порнографического журнала или для какого-нибудь скандала?

Джо засмеялся. Он вообще много смеялся, что было ему очень к лицу. Бруно никогда не смеялся, так как считал себя очень серьезным человеком. Но Бруно был когда-то ее любовником, а Джо нет.

— Поверьте мне, мое единственное желание — снять вас в чем мать родила в качестве жертвы насилия со стороны группы кретинов, как в фильме Бунуэля. Я просто хочу запечатлеть один день из жизни многообещающей актрисы, и мне пришла в голову мысль, что, может быть, вы сами напишете текст.

— Хотите, чтобы сама написала текст к фотографиям?

— Превосходно! Эта девушка не только может говорить, ходить и прекрасно выглядеть, но и читать мысли. Итак, каков будет ответ?

Она согласилась с этим предложением и нашла удобный компромисс с Бруно — снялась в этой сцене в изрядно изорванном мини.

Впервые она встретила Джо после годичного пребывания в Лондоне. Она к тому времени уже была известной моделью и вовсю наслаждалась лондонской жизнью — клубами, вечеринками, рок-звездами. Да и сама она уже была звездочкой. Ей об этом говорили все, даже журналисты, знавшие в этом толк. Твигги была воплощением красоты своего времени, Джейд Боудин — классической женской красоты, а это непреходяще.

Даже Джо Гудмен признался в том, что она прекрасна. Это произвело на нее сильное впечатление, так как он был первоклассным фотографом и много повидал красивых женщин. Джо делал так называемые «социально значимые» снимки, несущие на себе печать времени.

Несмотря на то, что он много смеялся, Джейд относилась к нему как к серьезному человеку и профессиональному фотографу, в отличие от многих других, с которыми просто веселилась.

Она пригласила его к себе, чтобы он посмотрел ее короткие рассказы, сочиняемые в свободное от работы и развлечений время. Он был первым человеком в Лондоне, которому Джейд позволила переступить порог своей квартиры. С любовниками она всегда встречалась на их квартирах.

Джейд где-то прочла, что серьезные писатели часто читали вслух свои произведения друзьям и знакомым. Поэтому, усадив Джо в кресло, она стала неспешно читать ему недавно написанный рассказ о девушке, приехавшей в Париж из далекой страны. Вдруг он засмеялся, услышав описание действий девушки, чистящей на кухне свеклу.

— Что тут смешного? — возмущенно отреагировала Джейд.

— Да про девушку в твоем рассказе, чистящую свеклу. Ты видела когда-нибудь, как чистят свеклу?

— Да, — холодно ответила Джейд. — В Лондоне нет, но в Париже видела.

— Не надо врать, — засмеялся он еще больше. — Если бы ты знала, как это делается, то поняла, что ее не чистят, как ты это описываешь, а соскребают кожицу.

— Да откуда ты знаешь, как это делается?

— Я родился в сельской местности в Айове и часто видел, как это делала моя мать.

— Что ты пристал ко мне, Гудмен?

— Просто мне кажется, что тебе следует писать о том, что ты хорошо знаешь. Ну, например, об американской девушке, которая приехала в Париж для…

— Продолжай. Для чего?

— Это ты должна мне сказать для чего. Или еще лучше — описать в своем рассказе.

Все дело в том, подумала Джейд, что Джо, вероятно, помнит о Карлотте Боудин, кинозвезде. Может быть, еще будучи мальчиком, он ходил в местный кинотеатр и видел Карлотту на экране. С тех пор он, видимо, убежден в том, что ни Карлотта, ни ее дочь никогда не чистили или не скребли свеклу, а может быть, никогда и не ели этот овощ, не относящийся к самым изысканным продуктам в мире.

— Шел бы ты проявлять свои негативы, Джо. Что ты понимаешь в писательском ремесле?

Джо остался ее другом — единственным в Лондоне. Она даже подумать не могла о том, что может потерять друга. Любовники приходят и уходят, а хороший друг остается всегда.

Бруно никогда не был ее другом. Зато был моложе Джо, и к тому же не американцем. Он даже не подозревал о существовании Карлотты Боудин. Но как кинорежиссер, считающий себя художником, безусловно знал Гарбо и видел фильмы с ее участием. Поэтому как-то сказал, что она «гарбоподобна» — такого ей еще никто не говорил. Он также убеждал ее, что модель — это ничто: лицо и тело, быстро становящиеся пошлыми. А великая актриса с гарбоподобным лицом и более прекрасным, чем у Гарбо, телом будет бессмертной.