Нина Демина - Параmonoff in Pictures

– Ну, за успех! – подбодрил он меня.

– За успех! – повторила я, звякнув позолоченным краем о бокал Максимовского.

Посмотрела на него – белая рубашка расстегнута почти до пояса, густые каштановые волосы ниспадают на шею, как у звезд рок-н-ролла, а при свете напольной лампы загар стал темно-бронзовым. Закрыв глаза, как молитву я прошептала про себя: Далецкая, Красникова, Простакова, Шварева, как же без Шваревой!

Вкрадчивый голос прозвучал над моим ухом, легкое дыхание коснулось волос:

– Парамонова, я всегда хотел узнать тебя поближе…

Вот оно! Далецкая, Красникова, Простакова…

– Но ты такая неприступная, вокруг тебя всегда вьется пара-тройка Лопатиных, а мимо проходишь – звездища, да и только.

'Это ты у нас звездун', – мысленно возразила я.

Макс обнял меня за талию, губами прикоснулся к мочке уха, и глухо сказал:

– И этот шлейф из служебных романов…

'Однако, привлекателен он для мужчин, кто-то возмущается и кричит, что скоро ступить будет негде, везде он, этот шлейф, а кто-то мечтает примкнуть к счастливцам.'

Слухи слухами, а приличия все же надо соблюсти, поэтому я уперлась ладонями в его грудь, и прошептала:

– К-ккаких романов?

Пальчики подрагивали на его горячей коже, их подушечками я ощущала волоски на его груди, да и Максимовскому похоже было уже не до моих многочисленных поклонников.

'Какие нежные у него губы… Далецкая, Красникова… м… кто там еще…'

Руки Романа и обнимают, и поглаживают, и в тоже время фокусничают со шнуровкой на моей спине. Опытный иллюзионист Максимовский быстро находит правильный подход – сарафанчик сползает с моих плеч, и уже еле прикрывает грудь. От поцелуев кружится голова, по шее разливается жар, захватывает декольте, вызывает томление в груди… Роман привлекает меня к себе, и тут… безжалостно разрывая мелодию, выпеваемую Джаредом Лето, гремит мой мобильник. Мы замираем, крепко вцепившись друг в друга. Звонок не кончается, и я, покинув желанные объятья, начинаю шарить по сумочке.

– Алло… Тим? – голос мой дрожал, сердце билось, как от испуга. – Ты в Петербурге? Нет, что ты, очень рада! Завтра? Да, да, конечно, обязательно. Тогда до завтра. Целую.

Вот так и обламываются мечты. Я отключаю телефон, и, поправляя дрожащими руками сарафанные бретельки, отворачиваюсь от Романа. Как нелепо, и это чувство стыда… Максимовский берет меня за плечи и притягивает к себе:

– Надеюсь, он не заподозрил ничего интимного.

Эти слова для меня как холодный душ, куда там моей детской считалочке! Так и хочется отхлестать его по красивой загорелой роже! Сжав зубы, я постаралась держать себя в руках, и даже хищно улыбнулась ему. Моя улыбка вызвала замешательство, видно ожидал от меня другой реакции.

– Все хорошо, – повторила я его слова, – уверена, что он ничего не заметил.

Оттолкнув Макса, я быстро сложила ноутбук, подхватила сумку, и, придерживая сползающий лиф сарафана, направилась в холл за босоножками. Встревоженный внезапным отступлением, он тотчас же догнал меня:

– Погоди, что это значит? Обиделась?

– Домой пора, – заявила я, впихивая ступню в путаницу кожанных ремешков. – Выходные для нас закончились, завтра встреча с Тимом.

– Тем более! – запротестовал Макс. – Нам нужно обсудить массу вещей, раздевайся.

Мои распахнутые глаза произвели на него должное впечатление.

– Алла, я не то имел в виду…

'Знаем мы вас' – мысленно шипела я, мне было неудобно прижимать ноутбук к груди, чтобы не свалилась одежда и одновременно надевать обувь.

– Парамонова, я тебя не отпущу, – пригрозил Максимовский, начиная злиться на мою блажь.

– Та-ак, для начала затяни шнуровку.

Макс резко развернул меня, и стянул болтающиеся концы так, что я подумала, как бы не треснул по швам мой тонкий сарафанчик.

– У нас есть полчаса, – объявила я.

Максимовский отобрал у меня ноутбук, и зашвырнул мои босоножки на шкаф-купе.

– Вот так-то лучше, теперь не сбежишь.

Но желание работать у меня пропало, я думала лишь о завтрашнем дне, о нашей с Тимом встрече, в чем я чистосердечно призналась Роману.

– Как-то тревожно мне, – сообщила я напарнику. – Куда он пригласит меня? Сказал, место интересное.

– Не беспокойся, я буду рядом, – пытался подбодрить меня Макс.

Не слишком-то убедительно получалось. Все мои мысли были обращены к моему новому знакомому. Расклад получается такой – Тим предполагает провести со мной ночь, и зачем ему водить меня по музеям и выставкам? Скорее всего он поведет меня в такое место, где можно расположить девушку к более интимному общению. Вип-зона в закрытом клубе? Ну, курят там травку, совокупляются на глазах честной публики, или развратничают вслепую в темных комнатах гей клубов. Казино при люксовой гостинице, а потом в номер? Ну, это совсем никуда не годится, все равно, что собрать компромат на себя!

– Макс, а если он возьмет номер… Что делать будем? – спросила я, наблюдая за тем, как он быстро набивает текст.

– Если ты не против, то делать съемку, да и микрофончик я тебе пристрою, – он обернулся ко мне, и подмигнул. – До постели дело не дойдет, не волнуйся, а так как ты говоришь, что у сводни все клиенты извращенцы, то он себя проявит до того, как потащит тебя в койку.

Я хмыкнула. Интересно, а как он собирается отбивать меня от притязаний возбужденного маньяка? Вспышкой от фотоаппарата?

– Ну, а представь себе ночной клуб.

– Всяко у зданий есть окна, запасной выход, пожарные лестницы, не в подвал же он тебя потащит, – уверенно ответил Максимовский щелкая клавишами ноутбука.

Так и представила Максимовского, висящего на пожарной лестнице с видеокамерой в руке. Мда…

Все это для нашего расследования не ценно, надо вынудить Тима отвести меня куда-нибудь, где продают наркотики, торгуют любовью, короче, нарушают законы, а ночная жизнь нашего города весьма разнообразна, и я уверена, что Тим хорошо в ней ориентируется. Мне вспомнился азартный огонек в его глазах, слегка надменная улыбка, холеные руки… Этот человек порочен, и готов платить за свои пороки дорогую цену.

Я давно заметила, что перед судьбоносными событиями мне снятся странные сны, содержание которых я запоминаю на всю жизнь. Накануне вступительных экзаменов в университет мне снилось, что я напилась на какой-то вечеринке, и друзья несли меня на руках. После такого сна мой провал казалось был предрешен, тем более сумасшедший конкурс не оставлял надежд на иной исход экзаменов, но благодаря случайной подружкиной подсказке, я набрала недостающий балл. С Вересовым случилась иная история, мне приснилась наша безалкогольная свадьба, но тогда я еще не знала, что если бы во сне я напилась, запуталась в фате, и переспала с шафером, то скорей всего сейчас носила бы другую фамилию.