Эйлин Форрест - Самый длинный выходной

— Он мне не говорил, но все, кто его знают, считают его блестящим студентом, который усердно занимается, — похвасталась Эйлин.

Несколько дней спустя, во время завтрака она сделала объявление.

— Я нашла себе работу на время каникул, — заявила она, как бы ожидая поздравлений. — В библиотеке.

— Тебе повезло, — сказал отец.

— Когда ты будешь работать? — спросила мать.

— В июле и частично в августе, — ответила Эйлин.

— Но мы же все уезжаем на каникулы в середине июля.

— Я знаю. Мне очень жаль, но я не смогу поехать, — соврала Эйлин, чувствуя себя виноватой в неискренности.

По лицу матери было видно, что она расстроилась.

— Но ведь тебе необходимо отдохнуть после столь трудных экзаменов.

— Да, ты права, — осторожно сказала Эйлин, — но Фиона, я, Джоэль и Дерек (она подумала, что к тому времени Дерек едва ли будет с ними) решили пожить летом в студенческом общежитии в Хайлендах. Для этого необходимо заработать деньги.

— Но ты же не можешь остаться здесь одна, — сказал отец.

— Почему же, папочка?

Отец замолчал. В самом деле, почему? Он всегда защищал необходимость одиночества, но редко применял это на практике.

— Мы обсудим это позже, — сказала мать, когда Эйлин встала из-за стола. Конечно, их не мог волновать именно тот факт, что две или три недели ей придется пожить дома одной. Вероятно, их гораздо больше обидело то, что она не хочет их общества, и они обвиняли себя, что в какой-то мере обманули ее ожидания или не учли в достаточной степени ее желания.

— Быть может, тебе хотелось бы по-другому проводить каникулы, — сделала предположение мать. — Например, за границей, и ты бы могла поехать с другом. Тебе, вероятно, скучно со своими старыми родителями.

— Вовсе нет, — возразила Эйлин. — Просто, мне кажется, настало время, чтобы я стала чуточку более независимой.

По ее мнению, это был блестящий последний выстрел. Но она все же чувствовала себя виноватой. Ей следовало быть честной и честно вести игру, сказать им, что она хочет поехать с Джоэлем. Если бы он им нравился, ей было бы просто сделать это.

Эйлин представила себе, как она говорит: «Но я честно думаю, что у нас с Джоэлем возможны хорошие взаимоотношения. Я понимаю, что еще слишком рано говорить о браке, но я чувствую, что все больше отдаюсь своим чувствам, также как и он. В одних вещах он опытнее меня, в других приоритет принадлежит мне. Мы растем вместе. Мы вполне можем контролировать себя. Конечно, было бы гораздо более безответственно пожениться прямо сейчас, когда мы еще не по-настоящему узнали друг друга».

Но были бы ее слова правдивыми? Ведь у них с Джоэлем ни разу не сложилось серьезного разговора по поводу их возможного совместного будущего или, скорее всего, Эйлин не знала, какие разговоры считать серьезными, а какие — нет. В настоящий момент они были счастливы жить изо дня в день в этой веренице забав и веселья. Потом, когда Джоэль оставит свои безумные идеи, и оба они закончат учебу, они поженятся. Но спешить некуда.

В конце концов, как и предполагала Эйлин, родители разрешили ей остаться в Эдинбурге одной, хотя собирались звонить ей через каждые несколько дней, чтобы узнать, все ли в порядке. Уехали они в прекрасном настроении, надев джинсы и спортивного покроя рубашки, изучать нормандские церкви в Восточной Англии, неоднократно напомнив Эйлин, чтобы она не забывала выключать свет и подогреватель воды, хорошо ела, не забыла о молочнике и о прачечной и никому не открывала дверь после десяти вечера.

— Хорошо, мама, хорошо, папа, — отвечала Эйлин в паузах. — Не волнуйтесь.

— Мы и не волнуемся, — возмущенно сказала мама. Затем она улыбнулась: «Все же я полагаю, что есть немного. Прошу прощения».

— Желаю вам чудесно провести время, — сказала Эйлин.

Придя после работы в библиотеке в пустой дом, она испытывала особое чувство. Он казался неестественно аккуратным: книги и газеты лежали на соответствующих полках и в ящиках, нигде не было видно кофейных чашек, радио не играло классическую музыку, не устраивались дискуссии по поводу «ее дня».

Эйлин приняла ванну, переоделась и стала ждать Джоэля. Это уже почти напоминало семейную жизнь. Она приготовит ему еду, а потом они займутся чем-нибудь восхитительным и в то же время обыкновенным — например, посмотрят телевизор.

Но у Джоэля были другие планы. Он устроился работать снабженцем фруктами и овощами на фруктовом рынке и пришел к ней, размахивая гроздью бананов.

— А вот и наш ужин.

— А я как раз собиралась приготовить для нас что-нибудь вкусненькое, — сказала Эйлин. — Мы съедим бананы на десерт — ты любишь их жареными с лимонным соком?

— Послушай, мы не будем становиться домоседами, — возразил Джоэль, — мы съедим их сырыми и пойдем гулять.

— Разве ты не устал? — с надеждой спросила она.

— Когда я устану, ты сможешь вызвать физиотерапевта или владельца похоронного бюро.

Эйлин вздохнула. Ей так хотелось провести спокойный вечер дома, с ним наедине.

— Я устала, — угрюмо сказала она.

— Ерунда. Сегодня такой прекрасный вечер. Слишком хороший для того, чтобы торчать дома.

— Ну ты и иди.

— Дорогая, как ты можешь быть такой жестокой? Посылать меня гулять одного. Как смогу я наслаждаться закатом и божественным вечерним воздухом без моей белоснежной жемчужины рядом со мной?

— Ах, ну ладно, — проворчала Эйлин.

Джоэль был капризным и упрямым любовником, и ей приходилось просто принять этот факт. Он всегда предпочитал свежий воздух. Он говорил, что в его комнатах пахнет мышами, и что в любую минуту может зайти его хозяйка и начать обсуждать с ним ее ревматизм и другие болезни — вот недостаток того, что он студент-медик. Теперь его не устраивает и просторная пустая квартира Эйлин. Это уже никуда не годится.

— Ты угрюмая особа.

— Неправда.

— Нет, правда, и это привычное поведение для женатых людей среднего возраста.

— Как часто ты женишься?

— Нет, милая, я серьезно, — сказал Джоэль, с чувством привлекая ее к себе. — Мне временами так грустно из-за этого. Ведь, понимаешь, в школе в детях столько таланта, живости и оригинальности, а через десять лет все они станут маклерами, банковскими клерками без единой мысли в голове, кроме как — не отстать от Смитов.

— Лучше Джонсов.

— Нет, пожалуй, Смитов лучше.

Эйлин получила удовольствие от прогулки.

Один из самых счастливых вечеров был у них, когда она заболела — не серьезно, головная боль, а потом тошнота — наверно, что-то съела.

— Доктор Швейзенберг позаботится о вас, — сказал Джоэль, придя к ней и выслушав. Через несколько минут Эйлин уже лежала в постели, и он мерил ей температуру, а когда ее тошнило, Джоэль держал перед ней тазик, вытирал ей лицо холодным полотенцем, а потом сидел рядом с ней и говорил, что скоро ей будет лучше.