Нина Демина - Предсказания китайского печенья

Анри взял мой бокал и поставил его на широкий кухонный стол. Нарочитой неторопливостью Анри довел меня до дрожания конечностей, и что бы полностью не потерять способность действовать, я взяла этот процесс в свои руки. Прижав его к столу, дрожащими руками пыталась расстегнуть ремень и пуговицы легких брюк.

Ничего не получалось. Анри, незаметным движением, помог мне, и они, с шорохом и бряцанием, упали на пол. Монеты, положенные Анри в карманы брюк, со звоном раскатились по бежевой плитке пола. Не отвлекаясь на подобную "мелочь", Анри перехватил мою инициативу. Подняв меня, усадил на влажный, от капель шампанского и приятный своей прохладою, стол. Исследовал нетерпеливыми губами вырез платья.

Горячими руками подтянул мои, уже слегка охлажденные, ягодицы к себе. Пытаясь удержать равновесие, я схватилась за ворот его рубашки. Под тяжестью моего тела ворот угрожающе затрещал и Анри стал наклоняться ко мне. Я падала на спину, на, когда-то стерильный, с большим уважением и тщанием оттираемый Мишелевой домработницей, стол. Бокалы, вытесняемые моим телом, с положенным им хрустальным звоном упали на плитки пола.

О, да, таких блюд на этой кухне еще не готовили!

Сфокусировав зрение, и потрепав за плечо уткнувшегося в мою грудь Анри, я с ужасом оглядела поле боя. Рассыпанные монеты, осколки стекла, и ручейки шампанского украшали пол кухни.

Анри не позволил мне ступить не него, что бы не порезать ступни. Освободившись от своих, осевших на туфли, брюк, он осторожно взял меня на руки и понес к следующему пункту нашего путешествия.

Ванная комната Мишеля поражала своей площадью, блеском черной плитки отражавшей наши фигуры и возбуждающим пряным запахом парфюмерии. Анри наполнял водой вместительную чашу, пока я выбирала из огромного арсенала пенок и солей нужный флакон. Анри выплеснув, переданную мной пену, взбивает ее струею теплой воды.

Мокрыми руками снимает мое несчастное (весь подол в пятнах от брызг шампанского) платье. Удаляет останки нижнего белья. Держа Анри за руку, я перешагиваю в миниатюрный бассейн. Какое блаженство! Теплая вода умиротворяет, мягкая невесомая пена ласкает кожу. Анри устраивается напротив меня. Его ступни касаются моих бедер, и он, шевелит пальцами, щекоча меня. Мы бросаемся пеной и вообще ведем себя как парочка умалишенных. Выплескивая за борт воду, снова занимаемся с Анри любовью. Это не просто. Руки мои, скользкие от пены цепляются, в попытках удержаться, за его шею, и бедняге кажется, что я норовлю ее сломать.

Несчастная домработница Мишеля, я так часто за сегодняшний вечер вспоминаю ее, что она, верно, мучается икотой.

До постели мы добрели в полном изнеможении, и, прислонив головы к подушке, тотчас же уснули.

Любуйся, Мишель!

Я проснулась рано утром. За окном светило не яркое еще солнце. Воздух был удивительно свеж.

Анри спал глубоким сном.

Что ж мне не спиться? Наверное, это Мишель думает о нас. Встала с постели, потянулась, вспомнила, что, возможно, Мишель установил наблюдение, плюнула "пусть ослепнет от такой красоты", но завернулась в полотенце, в котором прибыла вчера из ванной. Что бы не тревожить Анри, отправилась в кухню.

Погром. Мишель упадет в обморок, войдя в свою кухню. В ванной выплеснутая вода за ночь ушла в сток, и было более прилично. Вооружилась найденной щеткой, шуметь пылесосом я не решилась.

Успокоив свою совесть частичным уничтожением следов преступления, я приняла душ, причесалась, привела, как могла в порядок свое платье и, приготовив душистый кофе, села у окна ждать, когда проснется Анри.

За окном начиналась трудовая пятница. За огороженной, кованой оградою, территорией домов дипломатического корпуса, звенели трамваи и визжали шинами ранние лихачи. В будке службы охраны сменился постовой. Оба служаки перекурили, пересказывая, быть может, подробности смены, чему-то посмеялись, и крепко пожав, друг другу руки разошлись.

Настало время отбытия на работу сотрудников посольств, консульств и других служащих на дипломатической ниве господ. Они садились в свои шикарные машины, у кого-то были личные водители, кто-то подвозил с собой соседей. Они были красивы, веселы и благополучны. Как мне хотелось в такую жизнь. Я представила нашу дорогущую машину, Анри за рулем, я в костюме от "Шанель" рядом, и, на заднем сиденье, наши дети. Двое.

Я разглядывала чужую жизнь, когда сзади, поцеловав меня в макушку, подошла моя.

Анри! Мы пили кофе и смеялись над нашими вчерашними акробатическими этюдами.

– Мишель пожалеет тысячу раз, что позволил нам ночевать в его вылизанном доме, – предположила я.

– Мишель не такой придира, как ты о нем думаешь, – Анри сделал глоток крепкого кофе и продолжил. – Он хороший друг. Мы знакомы с ним с детства. Наши родители работали вместе, а мы вместе учились в колледже. После окончания колледжа я не стал, как Мишель, обучаться международным отношениям, хотя мои родители очень этого хотели. В этом отношении Мишель лучший сын, чем я. На время нашей учебы жизнь развела нас, но вот снова подарила радость общения, дав мне шанс работать в СССР, в Москве. Я, как только узнал об этом, сразу же сообщил Мишелю. Он помог мне в первые дни в России и даже не отказал в дружбе, когда я отбил у него девушку.

– Громко сказано. Я не была его девушкой, – мне не хотелось оправдываться, но я решила исправить заблуждение Анри. – Перед твоим появлением мы видели друг друга второй раз, ни слова не было о том, что я ему хотя бы нравлюсь, – и, совершенно напрасно, добавила. – Правда, Мишель был мне более приятен, чем Константен. И если бы не твое пришествие, кто знает, чем бы все это закончилось.

Анри нахмурил брови.

– Если бы я не приехал, в тот вечер к Мишелю, ты бы стала его возлюбленной?

Опасные шутки.

– Нет, любимый, я сердцем чувствовала, что непременно встречу тебя, – лучше подольститься, чем гневить влюбленного француза. Объект не изучен до конца.

Пришлось воспользоваться единственным методом, доказывающим мою любовь и способным потушить ревность Анри. К постели в спальне я все равно его не допустила, уложив на кожаный диван-канапе в гостиной, памятный нам по первой нашей встрече. На нем мы томились с Анри от словарной ограниченности нашего общения. Моя разогретая страстью кожа, от вжатия, срослась с кожей дивана-канапе и отрывалась от него с раздирающим звуком.

– Мы уже опробовали всю мебель в квартире Мишеля, пора позвонить ему, сегодня тебе еще предстоит встреча с моим семейством, – напомнила я Анри, который было начал оглядываться в поисках следующего места для занятий любимым делом.

Насчет первой половины моего высказывания Анри имел замечания. Остановив поток перечисления названий предметов мебели, я убедила его, что нам необходим тайм-аут перед встречей с родителями.