Лиз Айлэнд - Розовое гетто

— И кто он? Где принимает?

— Доктор Штайн. А принимает он на Восемьдесят пятой улице.

Энн нахмурилась:

— У Вупи Голдберг хорошие зубы?

— Разумеется! Она же кинозвезда.

— Я уверена, что это коронки. У всех актеров коронки.

— Им без этого нельзя. На крупном плане каждый зуб на экране высотой в двадцать футов.

— Подождите, — подала голос Андреа. — Нашей страховки хватает, чтобы оплачивать услуги дантиста Вупи Голдберг?

Липдси кивнула:

— Именно так. Я поменяла дантиста.

— Просто поменяла? Перешла к тому, который пользует Вупи Голдберг?

— А почему нет? — вступилась за Линдси Андреа. — Имея такие деньги, Вупи наверняка выбирала.

— Знаете, она путешествует в собственном доме на колесах, — сказал кто-то. — Прямо как какая-нибудь рок-звезда.

И когда разговор уже перешел на транспортные средства знаменитостей, о дверной косяк постучали. За спиной Линдси стояла женщина среднего роста, крашеная блондинка со стрижкой под пажа, которая ей не шла, в оливково-зеленом брючном костюме. Она оглядела собравшихся в моем кабинетике через большущие очки.

А в следующее мгновение, словно повинуясь беззвучной команде, мои сослуживицы поспешили вон, оставив меня наедине с… я не знала с кем, но под ложечкой уже засосало.

— Привет, — поздоровалась я, изо всех сил постаравшись расположить к себе незнакомку.

Она сухо улыбнулась.

— Я не хотела разгонять ваши посиделки.

Я покраснела.

— Нет… просто я тут первый день. Меня зовут Ребекка.

— Привет, Ребекка. Я Джейнис Уанч…

Фамилия мне определенно не понравилась. Не приходилось ждать ничего хорошего от женщины с такой фамилией. Она же продолжала смотреть на меня сквозь давно вышедшие из моды очки.

— Менеджер производственного отдела.

Улыбка так и застыла на моем лице. Я не знала, как реагировать.

— У меня с собой небольшой список… нет, пожалуй, список достаточно длинный… в котором указаны ваши долги.

— Мои? — удивилась я. — Но я только начала работать.

— Разумеется, все эти проекты вела Джулия, но теперь, разумеется, они — ваша забота.

— Понимаю…

Она протянула мне список, который занимал целую страницу.

— По важности, конечно, прежде всего идет редактирование «Педиатра и телохранителя». Тут у нас месячная задержка. Я постоянно напоминала об этом Рите, и она собиралась попросить Линдси сделать предварительное редактирование, но потом, вероятно, передумала, после того как Линдси потеряла рукопись в автобусе и пришлось просить агента прислать дубликат.

Я кивнула. Помимо «Педиатра и телохранителя» в списке значились еще два романа, требующих редактирования, не говоря уже о пунктах, содержание которых я представляла себе крайне смутно. Что такое аннотация для художника? Я задолжала целых пять. И где я могла взять текст на обложку? Рукописей этих книг я в глаза не видела.

— Не такая большая работа, — заверила меня Джейнис. — Думаю, к концу недели вы управитесь.

Я шумно сглотнула слюну. До конца недели оставалось совсем ничего. Джейнис, должно быть, пошутила.

— Если у меня возникнет проблема с получением…

Она в недоумении воззрилась на меня:

— А почему она должна возникнуть?

«Потому что я еще ничего не знаю!» — хотелось мне выкрикнуть в ответ. Сердце начало бухать. Вот почему на собеседовании о приеме на работу нужно говорить правду и только правду. Тогда всем становится понятно, чего от тебя можно ждать.

Едва Джейнис Уанч покинула мой кабинет, я закрыла дверь, и вот тут меня охватила настоящая паника. Что мне теперь делать? Я думала о том, чтобы убежать куда глаза глядят и более на пушечный выстрел не подходить ни к одному издательству, когда зазвонил телефон. Я коршуном кинулась на трубку. Плохие вести меня не пугали. По крайней мере какой-то представитель внешнего мира желал связаться со мной.

Звонил Флейшман.

— Как дела у новоиспеченного редактора?

— Умираю.

Он рассмеялся:

— Да, тон у тебя какой-то напряженный.

Я рассказала ему о полученном списке. Призналась, что понятия не имею, о чем речь. И заявила, что хочу покинуть стройные ряды работающих граждан.

— Все наряды верну твоей матери, — пообещала я.

— Просто подойди к этой помощнице редактора и спроси, что нужно делать.

— К Линдси? Но она подумает, что я идиотка.

— Оно и к лучшему… ты ее просто осчастливишь. Помощникам нравится думать, что стоящие на ступеньку выше — некомпетентные недоумки. Тем самым они укрепляются во мнении, что давно уже переросли ту должность, которую занимают.

— Да, но эта девушка… похоже, сама ничего не знает. Я с удовольствием пролью бальзам на ее эго, но нет уверенности, что она даст мне правильную информацию.

— Гм-м… А кого еще ты можешь спросить?

На ум пришла Касси, которая, похоже, ни разу в жизни не сделала ничего неправильного.

— Ладно, я обдумаю твое предложение.

— Так держать! — подбодрил меня Флейшман.

— В любом случае где-то в половине седьмого я буду дома. — У меня возникло острое желание перенестись домой прямо сейчас.

— Хорошо. Потому что я приготовил тебе огромный сюрприз.

— Надеюсь, его частью будет большая пицца.

Он рассмеялся:

— Нет, кое-что получше.

В этот момент в дверь постучали, и я положила трубку, чтобы открыть. На пороге стоял Джеймс, из почтовой комнаты, на лице читалось нетерпение. Уши закрывали большие наушники.

— Почта, — пробормотал он.

И протянул мне пластмассовую корзинку, заполненную конвертами из плотной коричневой бумаги, деловыми письмами, бандеролями, адресованными Джулии Спирс. Я схватила корзину и едва удержала в руках — такая она была тяжелая.

— Эй, минутку!

Он нахмурился и громко спросил, перекрывая тот поток звуков, что вливался в его уши:

— В чем дело? Вы теперь за нее, так?

Он указывал на имя Джулии.

И хотя мне очень хотелось вернуть все назад, я понимала, что он прав: я теперь за нее. Черт!

Я принялась сортировать почту, отделяя письма от бандеролей. Решила, что завтра приду пораньше, чтобы вскрыть последние. Поняла, что нужно придумать какую-то систему классификации и учета входящей документации, поскольку Джулия мне таковой не оставила. Наугад вскрыла несколько писем.

К счастью, большинство не поставили передо мной неразрешимых вопросов. Женщина хотела узнать, может ли она прислать мне свою книгу о медсестре-акушерке, которая забеременела, трахнувшись на вечере по случаю десятилетия окончания школы. Идея показалась мне хорошей. Другая писательница хотела, чтобы я познакомилась с ее любовным детективом: женщина-десантница в раздираемой войной стране попала в заложницы и влюбилась в сотрудника норвежской миссии Красного Креста. И эта идея мне понравилась. Но разве я могла считать себя экспертом? Разве знала, что такое хорошо, а что такое плохо?