Роберта Лэтоу - Обними меня

Можно было подумать, Кэролайн Уосборо уловила смущение молодых детективов и решила его усугубить, поскольку стала более любезной:

– Не хотите ли чаю? Скажите, детектив Салливан, вы пьете чай в это время?

Дженни едва не брякнула: «Чтобы вас не затруднять, мэм, я могу пойти и сама его заварить», – но вовремя прикусила язык.

– Мы с удовольствием выпьем чаю, миссис Уосборо. Это очень любезно с вашей стороны, – ответил за всех Хэрри.

Кэролайн позвонила и велела слуге принести чай. Когда все снова уселись за стол, Хэрри взял бразды правления в свои руки.

– Хочу рассказать вам, миссис Уосборо, что нам удалось разузнать о вашей машине. Ее обнаружили рано утром на частной дороге, что ведет из местечка Сефтон-под-Горой в поместье Сефтон-Парк. Дверцы были распахнуты, фары горели, ключи торчали в замке зажигания, а сама машина стояла поперек дороги, закрывая проезд. На стекле водителя были обнаружены кровавые отпечатки пальцев – большого и указательного. Отпечатки принадлежат леди Оливии Синдерс. Кровь относится к группе «0» – аналогичной группе крови леди Оливии.

Хэрри замолчал и внимательно посмотрел на мистера и миссис Уосборо и сэра Альфреда Менарда, пытаясь определить их реакцию на услышанное. Все они сидели неподвижно, как восковые статуи. Хэрри поднялся, прошел к камину, помолчал еще немного, после чего обратился к миссис Уосборо:

– Насколько я понимаю, вы дружили с леди Оливией?

– Да, много лет, – ответила Кэролайн сухим, лишенным всяких эмоций голосом.

– Мне бы очень хотелось, чтобы вы рассказали нам, что произошло в ту ночь, когда угнали вашу машину.

Сиксмит и Салливан с восхищением посмотрели на Хэрри. Он вел допрос как истинный мастер своего дела: не либеральничал, но и не бросался в лобовую атаку. Поведав миссис Уосборо, при каких обстоятельствах была обнаружена ее машина, он, однако, не торопился, обвинить ее в оказании содействия преступнице или в сокрытии фактов. Сиксмит, к примеру, повел бы себя куда более агрессивно, а главное – не стал бы раскрывать свои карты и сообщать информацию, связанную с угоном. Для начала он бы спросил, почему миссис Уосборо солгала инспектору Пайку, сказав, что до его звонка не имела представления об угоне.

– Еще бы вам этого не хотеть, – холодно заметила между тем Кэролайн Уосборо, комментируя слова Хэрри, но не давая на них ответа.

Вошел слуга с массивным серебряным подносом, на котором стояли большой серебряный чайник и фарфоровые чашки и блюдца.

Миссис Уосборо сменила гнев на милость, любезно улыбнулась и проворковала:

– А не выпить ли нам сначала чаю, старший следователь? До того, как я начну рассказывать?

Пока хозяйка разливала чай и передавала гостям чашки, в разговор неожиданно вступил ее муж, до сих пор хранивший молчание:

– Вы можете дать нам слово, старший следователь, что все, о чем мы вам сегодня сообщим, не дойдет до прессы?

– Ничего не могу вам обещать, пока не выясню, что именно вы намереваетесь мне сообщить. Только в этом случае я буду знать, смогу выполнить вашу просьбу или нет, – сказал Хэрри, мысленно отметив, что в этот момент мистер Уосборо взглянул на своего адвоката, словно пытаясь заручиться его одобрением.

– Делать нечего, Джайлз, придется рассказывать все, как было. Остается только пожелать, чтобы старший следователь принял все-таки вашу просьбу во внимание, – произнес сэр Альфред.

– Итак, миссис Уосборо? – ледяным голосом сказал Хэрри.

По тону старшего следователя Кэролайн определила, что тот не позволит ей водить его за нос и тянуть время. Сделав несколько глотков чая, она поставила чашку на блюдечко и заговорила:

– Что ж, начну с самого начала. Было около одиннадцати вечера. Мы с мужем находились в постели и читали. Потом Джайлз отложил книгу и уснул. Через некоторое время я услышала, как кто-то забарабанил в парадную дверь. Признаться, ничего особенного я в этом не усмотрела. Как известно, дружба – понятие круглосуточное, и друзья частенько нас навещают, когда проезжают мимо, направляясь в ночной ресторан на углу Беркли-стрит. К тому же мы редко ложимся спать рано, и наши друзья хорошо об этом осведомлены.

У Риверса был свободный день, поэтому открывать двери пришлось мне. Я спустилась в холл, нажала на кнопку «интеркома» и услышала голос гостьи. Это была Оливия. Я сразу поняла, что она сильно взволнована и возбуждена. «Кэролайн, благодарение Господу, ты дома! Прошу тебя об услуге – ты можешь одолжить мне свой автомобиль?» – спросила она. «Входи», – предложила я. Мне вдруг показалось, что она начала паниковать. Но подняться Оливия отказалась. «Не могу. Случилось нечто ужасное, и я не хочу тебя в это впутывать. Мне и машину-то просить у тебя не следовало, просто другого выхода нет. Мне необходимо как можно скорее уехать из Лондона». Сделав паузу, миссис Уосборо продолжила: – Я подумала, что она в очередной раз поругалась с принцем Али. Когда она от него убегала, это означало, что она его боится. Боится, что он может что-нибудь с ней сотворить. Я тоже опасалась за ее безопасность. Принц и вправду приносил ей множество страданий, но ему удалось так крепко ее к себе привязать, что она была просто не в состоянии окончательно уйти от него. Впрочем, Оливия тоже немало досаждала принцу, так что они друг друга стоили.

– Ты сгущаешь краски, дорогая, – мягко сказал Джайлз Уосборо.

Хэрри одарил его нелюбезным взглядом. Зачем он вмешивается, когда Кэролайн Уосборо неожиданно разговорилась и сообщила ему, Хэрри, куда больше, нежели все остальные друзья Оливии, вместе взятые?

– Продолжайте, миссис Уосборо, прошу вас, – попросил старший следователь.

– Больше особенно рассказывать нечего. «Когда ты вернешь мне машину?» – спросила у нее я. «Мне вряд ли удастся это сделать лично. Тебе позвонят и скажут, откуда ее можно забрать. Ты же сделай вид, что машину у тебя угнали, но ты об этом даже не подозревала», – сказала мне Оливия. Я спросила, когда я увижу ее снова, и она ответила: «На этот раз мы расстаемся надолго. Прости меня, Кэролайн». Признаться, после этих слов на сердце у меня защемило. В ее голосе была бездна отчаяния… Я попросила Оливию подождать. Сказала, что возьму ключи и брошу их ей в окно. Я нашла ключи, но потом мне в голову неожиданно пришла мысль, что она, возможно, нуждается в деньгах. Открыв окно, я перегнулась через подоконник и спросила, не нужны ли ей деньги. «Ох, я об этом как-то не подумала. Да, нужны. Дай мне все, что у тебя есть», – сказала она.

Миссис Уосборо помолчала и вздохнула.

– Именно в эту минуту я поняла, что дело куда серьезнее, чем мне показалось вначале. Оливия была не просто напугана, она была в отчаянии, как будто ей угрожала какая-то страшная опасность. Возможно даже, речь шла о ее жизни и смерти. Я бросилась к себе в спальню и хотела было разбудить Джайлза, как вдруг поняла, что нельзя терять времени. Открыв встроенный в стену сейф, я достала оттуда две пачки банкнот, потом положила деньги и ключи от машины в коробку из-под обуви, снова спустилась в фойе и бросила коробку в окно. Уж и не знаю почему, но напоследок я ей крикнула: «Беги в полицию. Там тебе помогут!» Оливия же засмеялась сквозь слезы и ответила: «Увы, дорогая, теперь полицейские – худшие мои враги, до конца жизни. Благослови тебя Бог за то, что ты оказалась дома и помогла мне. Если тебя спросят, говори, что меня ты не видела, а про угон машины ничего не знаешь. Тебе позвонят и скажут, где она. Что касается денег, свяжись с моим адвокатом сэром Джонатаном Коветтом. Он их тебе вернет». Потом она послала мне воздушный поцелуй и исчезла. Я никак не могла уснуть: ужасно за нее беспокоилась. Все произошло так быстро и так неожиданно. Сколько же все это длилось? Минут пять – десять, не больше. Мне не хватило этих нескольких минут, чтобы обдумать случившееся. В самом ли деле Оливии угрожала опасность или мне так только показалось? Но я знала одно: моя подруга в беде и я должна ей помочь. И помогла, не рассуждая, не задумываясь о последствиях. Когда Джайлз утром проснулся, я рассказала ему о ночном происшествии. Он очень расстроился, когда узнал, что Оливии, возможно, угрожает серьезная опасность. Но он, как и я, полагал, что она бежала от гнева принца Али. Обдумав все как следует, мы потом даже порадовались за нее: решили, что она наконец нашла в себе силы порвать с ним. Кроме того, Джайлз сказал, что, если мы хотим держаться от этого дела в стороне, самое разумное поступить так, как советовала Оливия.