Бонни Камфорт - Отказ

– Я сделаю это, – согласилась я.

Весь мой уикэнд был уже расписан, поэтому мы договорились пообедать в середине следующей недели и распрощались.

Я прошла в кухню и съела несколько ложек неочищенного сахарного песка. Я его очень любила. Я надеялась, что не разочаруюсь, встретившись с Умберто еще раз.

Охваченная внезапным желанием привести в порядок дом, я принялась лихорадочно вытирать пыль и полировать мебель, после чего вымыла полы и перестирала кучу белья. Была уже полночь, когда я начала наводить порядок в чулане, решив, что, поскольку завтра суббота, это весьма подходящее время для подобного занятия.

Проснулась я рано, радуясь, что у меня в распоряжении еще несколько часов до того, как отправиться в больницу. Я надела спортивный свитер и шорты и вышла в сад полить и подрезать розы. Самыми нежными были темно-красные, но я больше всего любила оранжевые с желтой серединкой. Я срезала несколько цветков для гостиной, потом отвязала Франка и выпустила его погулять.

Мистер Сливики, мой сосед, живший через дорогу, уже работал граблями, очищая газон. На нем были большая меховая шапка, красные шлепанцы и женский халат с рукавами до локтя. Я помахала ему рукой и вышла на улицу, размышляя о том, почему это он сегодня так нарядился. Впрочем, у каждого свои резоны, подумала я.

Даже в такой ранний час на улице было на удивление много народа: некоторые бежали трусцой, другие спешили к газетным киоскам, кое-кто направлялся завтракать. Я выбрала центральную часть бульвара Сан-Висенте, сотни любителей бега протоптали уже в мягкой траве настоящие дорожки. Ветерок с океана доносил приятный запах соли. Я достигла западной части бульвара, когда веселые прыжки Франка привлекли мое внимание.

– Доброе утро, доктор, как дела? – раздался сзади меня знакомый голос.

Я обернулась. Это был Ник в черных шелковых шортах и майке.

Я пробормотала какое-то приветствие, стараясь скрыть свое смущение. Он кашлянул и опустился на колени, чтобы погладить Франка. Странно, но мягкие волоски, торчавшие у Ника из подмышек, казались мне удивительно приятными. Я вдруг вспомнила, что сама я в коротких шортах, не накрашенная и непричесанная.

– Вы, однако, далеко от своего дома, – запинаясь, проговорила я.

Он подмигнул.

– Ночевал у подружки.

– До встречи на следующей неделе, – смущенно сказала я и подобрала поводок Франка, чтобы пойти в противоположном направлении.

Я не любила встречаться с пациентами за пределами кабинета, это будило в них любопытство по отношению ко мне, и становилось трудно отделить себя-психотерапевта от себя в реальной жизни. Весь день Ник не выходил у меня из головы, а ночью я спала очень беспокойно.

Я ехала на поезде по Бразилии, мой вагон ритмично покачивался и, громыхая, проезжал мимо маленьких деревушек. Было темно, только уличные фонари иногда освещали купе. Потом я увидела перед собой мужчину, он стоял, расставив ноги. На нем была белая рубашка и отглаженные синие брюки, но у него была голова тигра с огромными голубыми глазами. Я вся заледенела, когда он расстегнул молнию и достал свой пенис. Он был в состоянии эрекции, на нем вздулись вены.

– Соси, – сказал он.

Я взяла его в рот и почувствовала охватившую его волну возбуждения. Мое собственное возбуждение смешивалось со страхом. Потом он поднял меня, расстегнул мою блузку и приник ко мне губами, а затем указал на узкую постель.

– Раскинь ноги, – прорычал он. Мне было жарко, я вся пылала, я протянула к нему руки. Он был уже на мне, он сокрушил меня.

Когда он проник в меня, меня окутал аромат присыпки и мыла. Мне казалось, я сейчас умру. Он совершал быстрые движения и продолжал свою работу, пока, стиснув зубы, не впился руками в мои плечи. Его последний толчок только усилил мой оргазм.

Я чувствовала, что лечу в каком-то пространстве, а потом резко проснулась.

Я была поражена этим сновидением, тем, что ото сна меня пробудил настоящий оргазм.

Ник. Без всякого сомнения, это был он. Его глаза, его одежда, его запах. Я села в кровати, сердце мое колотилось, я была потрясена и обескуражена. Цифры на часах показывали четыре часа двадцать три минуты, но я, пошарив, включила свет, чтобы собраться с мыслями.

Сексуальное сновидение, связанное с пациентом, всегда тревожно для психотерапевта, но сновидение, связанное с Ником, просто выбило меня из колеи. Добро бы еще он пожирал меня взглядом! Мистер Дон Жуан. Мне придется строго контролировать свои чувства и, если понадобится, обратиться за консультацией. Выключив свет, я закрыла глаза, но воспоминание об увиденном во сне охватило меня с такой силой, что я опять ощутила его внутри себя.

Когда я увидела его в понедельник, Ник сказал, что был рад встретить меня за пределами кабинета.

– Ваша собака – настоящий динамит. Но ей надо напомнить, чтобы она не забывала подтягивать носочки, – сказал он, имея в виду складки кожи на ногах Франка.

Я рассмеялась – настолько точно он описал Франка. Так и прошел весь сеанс, Ник был разговорчив и чрезвычайно мил. Я вспомнила о наших поездках с отцом на рыбалку; я получала удовольствие не столько от того, что он говорил, сколько от его тона.

Я позволила Нику болтать просто так, потому что после того сновидения я еще не доверяла себе и решила, что безопаснее будет потратить впустую сеанс, чем рискнуть чем-нибудь выдать себя. Кроме того, я пришла к выводу, что не стоит постоянно противопоставлять себя ему, тем более, что он постоянно уходил от глубокого рассмотрения собственных проблем.

Наша работа должна хоть иногда доставлять удовольствие, и я надеялась, что дела на наших сеансах постепенно пойдут лучше.

С другими пациентами все шло куда более успешно.

Сестры Ромей дали мне возможность поговорить с каждой по десять минут наедине, и я смогла выяснить одну вещь: с четырнадцати лет Мей и Джой по крайней мере раз в неделю занимались друг с другом сексом. Поскольку психологически они были одним лицом, я склонна была рассматривать это как мастурбацию.

Другая пациентка, Лунесс Монтаг, начала лечиться год назад, она жаловалась на постоянно чередующиеся периоды обжорства и желудочных расстройств. Теперь она начинала, наконец, осознавать эмоциональные рычаги, управляющие ее состоянием.

Даже мой самый старый пациент шел на поправку. Уильям Свон, профессор истории, был уже на пенсии, в возрасте семидесяти двух лет он все еще старался освободиться от воспоминаний о деспотичном и требовательном отце. Несмотря на мучившие его приступы безнадежности и отчаяния, он заставлял себя делать зарядку и вести дневник.

В один из дней между сеансами позвонил Ник и сказал, что отменяет следующую встречу. Когда я предложила ему другое время, он ответил: