Адель Лэнг - Признания бессовестной карьеристки

Четверг, 3 октября.

Перешла на никотиновый пластырь, чтобы унять тягу. Тем не менее, успела потребить калорий на пол оставшейся жизни, стрескав до завтрака три бублика, два шоколадных батончика, пачку «Эм-энд-Эмс», мандарин и сосиску в тесте. Себастьян заметил вслух, что я, кажется, немного поправилась. Отбрила его, сказав, что, по крайней мере, на работу устроилась не по блату. Чертов племянничек немедленно помчался к боссу, который, в свою очередь, вызвал меня в кабинет и долго бормотал что-то про «склочный характер». Как будто сам не мог высказать это Себастьяну!

Пятница,4 октября

Только выперла Элизу с ее иглоукалыванием, гипнотерапией и брошюрами, как приходит самодовольная Церберша и вручает мне открытку из Африки. В своих неповторимых, нечитаемых каракулях Сабело просит внести за него залог. Его замели, когда он продавал на черном рынке воду из колодца, который я финансирую для их семьи. Первым порывом было ответить, что поделом ему, неблагодарному, бесчувственному эгоисту. Однако, подумавши, все-таки выслала требуемые пять фунтов. Я еще не потеряла надежду, что он исправится, станет баскетболистом и будет кормить меня на склоне лет.

Позже, в отчаянной попытке отвлечь мои мысли от «Мальборо», Элиза потащила меня в какой-то навороченный паб в Ист-Энде. Вышибалы – девушки, официантки – парни, а если хочешь есть, тебе приносят с ближайшей пицца-фабрики. Короче, юмор у них такой. Прежде чем уйти в ночь холодную, сказала Элизе, что сидеть в свинарнике и есть готовую пиццу могла бы и дома.

Суббота,5 октября

Снова закурила.

Воскресенье, 6 октября

Покуда я лихорадочно наверстывала пять дней без курева, позвонила Феба, сослалась на страшную личную драму и попросила подменить ее в ночную смену на посту в эскорт-агентстве. Она подозревает, что женатый любовник изменяет ей с женой, и собралась на заре проникнуть к нему в дом. Просидела, с позднего вечера до утра в задрипанном офисе в Сохо, принимая звонки от дегенератов. Постаралась войти в роль шлюхи и послала первого же позвонившего извращенца куда подальше. Следующий полудурок спросил, предлагаем ли мы секс втроем, и если да, сможем ли предоставить искусственный пенис? Обложила его с ног до головы и повесила трубку. Еще один моральный урод признался, что «любит пушистеньких». Ответила, что у нас тут в «Розовом Раю» не зоопарк, и дала телефон «Древнегреческих гетер». К концу смены успешно избавила всех моих девушек от физического и эмоционального перенапряжения.

Разумеется, неблагодарные дурочки стали орать про неполученный доход и голодных спиногрызов. Посоветовала им брать пример с нормальных матерей-одиночек – подыхать с голоду в муниципальных многоэтажках.

Понедельник, 7 октября

Покуда я считала, сколько еще больничных могу использовать до конца года, позвонила Феба, вся в слезах и соплях. Любовник оставил ее ради жены, после того как та, увидев Фебу в ногах супружеского ложа, поставила ему соответствующий ультиматум. Благородно нашла «окно» в своем напряженном рабочем графике и отправилась встречаться с Фебой в кафе «Богема», чтобы выслушать пикантные подробности. Однако Феба ничего интересного не рассказывала, только сидела с трагическим видом. Решила поддержать ее по-дружески и сказала, что он никогда мне не нравился и какая радость встречаться с жирным лысеющим мужиком, у которого из носа торчат волосы?

Как ни странно, Феба пулей вылетела из кафе и оставила меня расплачиваться по счету.

Вторник, 8 октября

К большому облегчению Церберши, нашла себе, наконец, литагентшу (на букву «Э» в телефонном справочнике, литературное агентство «Эгида»). Сегодня утром она прислала е-мейл, что для нее огромная радость и честь работать с такой талантливой писательницей.

Ответила по электронной почте, чтобы впредь не тратила время и бумагу на констатацию очевидных фактов, когда надо продавать книгу и зарабатывать комиссионные.

Среда, 9 октября

День начался неплохо: прибыла новенькая «хонда-сивик» от глянцевого женского еженедельника вместе с чеком на $10 000. Села в первую и поехала в фешенебельный универмаг тратить второй.

Вечер все подгадил: вернулась в офис и узнала от верной Элизы, что босс начал платить Себастьяну минимальную ставку, поскольку «впечатлен его старательностью».

Четверг, 10 октября

Бастую из-за непомерно завышенной зарплаты Себастьяна.

Пятница, 11 октября

По-прежнему бастую.

Суббота, 12 октября

Временно прекратила забастовку, потому что в выходные все равно не работаю.

Днем столкнулась с коллегой-журналисткой Софи в «Глобусе». Та была так рада меня видеть, что даже предложила заплатить по счету. Сказала, что отмечает радостное событие: только что открылась родителям. По ее словам, они «глубоко потрясены». Если честно, не понимаю ее предков. Неужели они видели, как Софи одевается, и по-прежнему верили, что она интересуется мужчинами? Странно, что лесбиянки-то на нее смотрят. Софи призналась, что очень рада: теперь, когда родители в курсе, она сможет приглашать будущих подружек на их ферму в Глостершире. При этом она сделала паузу и выразительно посмотрела на меня. Я ничего не сказала, но мысленно пожалела бедную, ничего не подозревающую лесбиянку, которой предстоит тащиться на уик-энд в такую дыру.

Вечером в гостях у Фергюсона пришлось давиться домашней паэльей. Он по-прежнему надеется пленить своего нового клиента, Паоло. Уверяет, что это серьезно. Покуда я украдкой вытаскивала из риса на край тарелки шевелящихся морских гадов, Паоло пытался произвести на меня впечатление рассказом о своих исторических корнях. Сказал, что впервые осознал себя геем после того, как в Памплоне его жестоко забодал бык. Фергюсон сидел и тихо страдал, поскольку все внимание, как обычно, досталось мне.

Воскресенье, 13 октября

Днем, вернувшись из аптеки с бутылкой магнезии, чтобы залить морскую фауну, которую нечаянно проглотила вчера, обнаруживаю своего брата Бигглса сидящим на корточках у порога и жующим живую изгородь. Он слишком долго живет в Сенегале, летает пилотом на самолете, с которого распыляют ядохимикаты, вот и манеры у него несколько некомильфо. Хорошо, что он ко мне ненадолго – прилетел в Лондон на одну ночь, чтобы сбыть пять ящиков запрещенных к ввозу африканских попугаев не обремененному принципами перекупщику.

Страшно обрадовавшись, что мой брат теперь не только мелкий авиатор, но и крупный контрабандист, нехотя впустила его в дом, предварительно проверив, нет ли в коридоре таможенников. Бигглс одарил меня бутылкой мерзкого беспошлинного бурбона и угостил ужином в «Гарфункелс», а когда мы вернулись домой, достал замусоленный альбом с фотографиями западноафриканских взлетных полос, которые я видела уже раз сто. Старалась не зевать очень уж откровенно, поскольку (как постоянно напоминает мне мать) мы – одна семья. Бросила ему на пол циновку, но Бигглс объявил, что ему удобнее будет на полу в туалете аэропортовской гостиницы.