Глория Нейджи - Дом в Хамптоне

Что-то случилось в его семье. Обычно ему удавалось развеселить всех какой-нибудь репликой или забавной выходкой, но сейчас, казалось, они вовсе не слышат его, не обращают на него внимания. Особенно мама. Ему было обидно и досадно. Она улыбается так отстраненно, будто находится далеко-далеко отсюда и при этом гладит его по голове, словно какую-нибудь собаку, вроде Артуро. Это очень огорчало его. Ему становилось не по себе от всей этой обстановки в доме. Хотелось помочь, но он не знал как. С кем из них поделиться своими мыслями? Может, с Оуэном?

Хорошо, что доктор Джи не изменился. У него по-прежнему находилось время пообщаться с ним. И слушал он по-настоящему, а не делал вид, как другие. Может, с ним поговорить? Он уж точно во всем разберется.

— Луи! Время завтракать. — Чайна шла к нему по песку, неся в руках полотенце.

«Теперь можно до конца недели отложить эту пытку океаном».

Луи освободил из песка ноги и, оставив свой страх за спиной, бросился бежать к пахнущей лимонадом спасительнице.

К югу от большой дороги, между Ватермиллом и Южный Хамптоном, в центре безупречно ухоженного района, словно средний палец в итальянском приветствии, одиноко торчит старый бесхозный дом. Прогнившая веранда вся покосилась. Вокруг в беспорядке разбросаны пустые канистры из-под машинного масла, проржавевший садовый инвентарь и другой ненужный хлам.

Некогда зеленая лужайка высохла, и на ней символом ее смерти стоит древний развалившийся «шевроле». Окна плотно закрыты и обклеены газетой, а рамы потрескались и облупились. Вокруг тлен и запустение. Единственная тень жизни исходит от стен веранды, сплошь увешанных американскими орлами, медными, деревянными и пластиковыми. Они парят, будто поддерживая готовые рухнуть старые стены.

Вся эта картина похожа на мираж. Рядом с уютными симпатичными домиками, расположившимися вокруг, этот дом вселяет страх и уныние. Он как предупреждение о чем-то зловещем на фоне цветущей жизни.

Делорес Коуэн любила приезжать сюда. Дом казался ей символом, олицетворяющим ее сущность. Она любила его за честность и неизменность.

Обычно она приезжала сюда одна. Ей не хотелось, чтобы Бен или Дженни знали об этом. Но сегодня Делорес попросила Ондина отвезти ее сюда. Ему она могла доверять. Как наркоман — наркоману. Да и кому он может рассказать? Своей матери? Бедная Изабелла, ей приходится так нелегко. Она из кожи вон лезет, чтобы обеспечить этому оболтусу приличное будущее. Все впустую. Судьба — лотерея. Лишь немногие люди рождаются с характером. Слава Богу, ей повезло с дочерью. Она мало уделяла ей внимания, но Дженни выросла целеустремленной, цельной личностью.

Делорес глубже устроилась на сиденье «роллс-ройса» и прикрыла глаза. Она и Ондин сейчас сделают укол и… Это их маленькая тайна.

Она улыбнулась. Семья так благодарна ей, что она не пьет. Они не знают, что у нее появилась другая привычка. В действительности Делорес по-прежнему очень любила выпить. Но ей не нравилось, когда кто-нибудь знал об этом. Делорес любила состояние невесомости, прозрачной легкости, спокойствия, которое приносило вино. Оно не делало ее слабой и сентиментальной. Делорес просто стекленела и уплывала вдаль.

Но в последнее время она стала падать. Как тогда, на ступеньках. И в пятницу вечером, когда Донни и Дженни ушли с детьми к Хартам, она до потери сознания надралась в дюнах и уснула прямо на песке. Чайна, бедная девочка, испугалась до смерти, чуть не наступив на нее, когда возвращалась со свидания поздним вечером. Пришлось ей сказать, что любовалась луной и случайно задремала. Конечно же, Чайна не поверила в эту чушь.

Пока они здесь, героин все-таки лучше. Осенью дети уедут, Бен улетит в Судан, а миссис Мюррей вернется присматривать за Луи. Вот тогда, наконец, никто не будет мешать — можно будет напиваться до боли, до отчаяния, до смерти.

— Приехали, миссис Коуэн.

«Даже сейчас не может назвать меня по имени», — подумала Делорес. Он был очень странным: милым и холодным, вкрадчивым и жестоким, умеющим обходить углы и извлекать для себя выгоду. Ну да ладно. Она ему хорошо платит за услуги. Достаточно, для того чтобы купить дом и хорошую машину за все это время — за три года, которые он снабжал ее таблетками, кокаином, выпивкой и разной другой дрянью.

Ондин поставил машину в конце улицы так, чтобы она не бросалась в глаза.

От принятой дозы валиума она ощущала слабость и нетвердо стояла на ногах, поэтому он, поддерживая ее за локоть, помог выйти из машины. Они подошли к дому, и Делорес дважды постучала — это был условный знак.

Дверь со скрипом отворилась.

— Привет, Делорес! Как поживаешь? — мистер С. подал ей руку и почтительно пропустил вперед. Его лицо расползлось в противной, слащавой улыбке. Она была его постоянным клиентом. Хотя у него не было недостатка в клиентах, но она была на редкость постоянна. А это мистера С. чрезвычайно устраивало. Ничтожество богатых людей, попавших в зависимость от этого порока, давало ему ощущение власти над ними. Наркотики он считал величайшим уравнителем всех — богатых и бедных, умных и глупых.

Он подвел ее к огромному глубокому креслу с изрядно потертой вельветовой обивкой, сплошь прожженному сигаретами.

— Присаживайся, Делорес. Сейчас я все приготовлю, и ты улетишь в страну надежд.

Делорес Коуэн села и поистине королевским жестом поправила свою белую прямую юбку. Леди в сиротском приюте. Как у Диккенса.

Ондин уселся рядом с ней на грязный пол, подобно королевскому пуделю.

— Почему ты не приведешь в порядок этот вонючий притон? Чистота — вот что нужно для твоего дела, — заметил Ондин с неприязнью. Он терпеть не мог этих самоуверенных напористых людей, приехавших сюда из Италии или еще, черт знает, откуда и сколотивших целое состояние на несчастье людей.

Мистер С., не обращая внимания на замечание, отправился на кухню, чтобы приготовить наркотики. Кухня была единственным чистым местом в этом доме. Она была просто стерильна. Чистыми были и его руки — мягкие и ухоженные. Никакой инфекции, никакого СПИДа. Стерильные иглы, блестящие шприцы. Клиенты должны быть уверены в своей безопасности.

Мистер С. не замечал Ондина. Он был занят своим колдовством исключительно для Делорес.

Она наблюдала за татуировками на его руках и груди, которые двигались вместе с его мышцами и, казалось жили своей самостоятельной жизнью. Они ей нравились.

Делорес даже рассказала как-то Бену об этом:

— Сегодня я видела у одного парня три огромные татуировки. На одной руке — большая, свернувшаяся кольцами змея. Над головой у нее написано: «Гленда». На груди изображен Христос с терновым венком на голове. Под ним написано: «Бабушка, спи спокойно». На другой руке — кристалл горного хрусталя!