Розмари Картер - Я сдержу свое слово!

— Не обязательно. — Он помолчал. — Если не придавать воспоминаниям особого значения, ничем не рискуешь…

— Ты хочешь сказать, что наши прошлые отношения для тебя ничто? — Голос у Кейтлин сорвался.

Для Флинна все, что было тогда, значило очень многое. В этой хижине он познал женскую нежность и ласку. Но ответил он намеренно холодно:

— Мы неплохо проводили здесь время. — А когда она отвернулась, спросил: Ты разве считаешь, что это не так?

— Прошло столько времени, — не глядя на него, пробормотала Кейтлин.

— Но ты мне не ответила.

Она пожала плечами.

— Мы занимались с тобой тем, чем обычно занимаются юноша и девушка, оставшись наедине. Разве нет? Вот ответ на твой вопрос.

Флинн понял, что она поставила его на место, как когда-то ее мать: богатых поклонников в то время не оказалось рядом, а он, ковбой, всегда был доступен.

— Да, ты ответила на мой вопрос, Кейтлин. — Флинн заставил себя рассмеяться.

— Вот и славно. А теперь едем обратно.

— Сначала посмотрим хижину. — И, не дав Кейтлин возможности ускакать прочь, он обхватил ее за талию, стянул с лошади и взял за руку.

Он и забыл, какая маленькая, изящная и теплая у нее рука. Флинн нежно провел большим пальцем по ее ладони, как делал это когда-то. Кейтлин тут же выдернула свою руку.

Дверь в хижину была не заперта, и они вошли. Воздух внутри был затхлый, кругом пыль.

— Странно, — задумчиво произнес Флинн.

— Что странно?

— Несмотря на запустение, это место будто ждало нас.

— Какая ерунда.

Флинн повернулся к Кейтлин и неожиданно обнял ее и приподнял.

Он, такой огромный и сильный, держал ее, словно невесомую, хрупкую куклу.

Но до чего она женственна: теплая кожа, сладко пахнущие волосы, выпуклость груди, прижатой к нему. Сквозь одежду он слышал, как часто бьется ее сердце. Губы Флинна прильнули к ее рту, такому мягкому и слегка дрожащему. Флинн поцелуями покрывал лицо Кейтлин, заново узнавая очертания щек, бровей, точеного носа, глаз под пушистыми ресницами. Вначале Кейтлин сопротивлялась, но вдруг он почувствовал, как приоткрылись упрямо сжатые губы, а руки обвились вокруг его шеи.

Он весь горел от желания физической близости. Сорвав с себя рубашку, он расстелил ее на кровати.

— Что ты делаешь, Флинн?

— Тут пыльно. Мы ляжем на рубашку.

— Я никуда с тобой не лягу. — Голос Кейтлин звучал непререкаемо.

— Если тебе не подходит здесь, то мы можем вернуться на ранчо и устроиться у тебя в комнате.

Дрожащими губами она произнесла:

— Флинн, неужели ты не можешь понять, что я не собираюсь нигде этого делать?

— Почему?

— Я не желаю стать для тебя развлечением на одну ночь.

— Ты именно так на это смотришь?

— А разве может быть что-то другое?

— И ты говоришь такое, несмотря на все то, что было?

— Если честно, то ничего и не было. Если бы было…

— Договаривай.

— Это не имеет значения. Повторяю: прошлого не вернуть. Мы… были с тобой молоды, и нам нравилось быть вместе. Вот и все.

Значит, она думает так же, как ее родители. А он, дурак, рассчитывал на большее.

— Сейчас у нас с тобой чисто деловые отношения, — продолжала Кейтлин.

— Пару минут назад нами управляла страсть, — заметил он. — Ты можешь обманывать себя сколько угодно, Кейтлин, но ты обнимала меня, и я ощущал, как бешено колотилось твое сердце. И ты ответила на мой поцелуй. Я тебя не принуждал. Пока я не снял рубашку, ты о делах и не помышляла.

— Возможно, я немного увлеклась, — ответила Кейтлин. — Не следовало приходить сюда, Флинн.

— Нам было здесь хорошо и весело.

Она сжала ладони.

— Теперь в моей жизни нет места веселью.

У Флинна сжалось сердце.

— Только что нам было хорошо, Кейтлин.

— Может быть, — еле слышно проговорила она. — С прошлым покончено, и нам надо поговорить о платежах по закладной.

— Давай поговорим. — Не здесь.

— Почему нет? Боишься? — язвительно спросил он.

— Нет, конечно!

— Боишься, что на этот раз не сможешь остановиться.

— Я ничего не боюсь и вполне владею собой, Флинн, но мы собирались говорить о делах, а это место, — она бросила взгляд на кровать, — не подходит для разговора.

Флинн смотрел на женщину, которая до сих пор волновала его, как ни одна другая. Он жаждал заключить ее в объятия… и не мог. Неужели он снова влюблен? Не хватает еще, чтобы Кейтлин Маллинз об этом догадалась!

— Ты права, — согласился он.

— Первый платеж через неделю, — сказал Флинн.

Они сидели в гостиной на ранчо — красивой, прохладной комнате с белой мебелью. На плетеных креслах и диванах лежали зеленые подушки, кругом было полно цветов в горшках.

— Через неделю? — напряженно переспросила Кейтлин. — Чему ты удивляешься? Это срок оплаты Биллу Силли. — Да, но Билл… — Кейтлин прикусила верхнюю губу белыми, как жемчуг, зубами.

— Билл был снисходителен, и сроки его не волновали. Он легко относится к деньгам — может себе это позволить.

— Не надо принижать его, Флинн.

— Ты о нем слишком хорошего мнения, Кейтлин. И зря. Билл Силли, хоть и богач, очень обеспокоен тем, что ты можешь его обмануть.

— Я никогда этого не делала! — с жаром возразила она. — По крайней мере не нарочно.

— Не будем спорить. Дело в том, что платить надо вовремя. И я намерен на следующей неделе получить от тебя плату, — подчеркнул Флинн.

Взгляд зеленых глаз сделался несчастным. Кейтлин встала и подошла к окну. Она казалась спокойной, но Флинна, хорошо ее знавшего, трудно было обмануть: плечи у нее опустились, а руки слегка дрожали.

Наконец она повернулась к нему.

— Я не смогу заплатить. — Голос ее звучал безжизненно. — Во всяком случае, на следующей неделе.

— Прискорбно слышать.

— Флинн… послушай, мне нужно время.

— Меня это не интересует.

Кейтлин распрямила плечи, хотя и побледнела. Будет бороться до конца, подумал он.

— Тебе ведь известно, что происходит с теми, кто не выполняет своих денежных обязательств?

— Неужели ты лишишь меня права выкупа?

— Вполне могу это сделать.

Она шагнула к нему и дотронулась до его руки. И Флинна стрелой пронзила страсть.

— Флинн… мы ведь когда-то дружили.

— Ты постоянно повторяешь, что это было давным-давно.

Она отвернулась. Флинн ждал.

— Я обязательно заплачу. Я прошу всего лишь об отсрочке.

— Нет, — ответил он.

Красивые зеленые глаза были полны отчаяния.

— Неужели ты так со мной поступишь?

— Ты руководствуешься чувствами, Кейтлин, а я — деловыми соображениями.

— Это мой дом, Флинн, — пылко произнесла она. — Я в нем родилась и выросла. Мой дед купил эту землю, а отец прожил здесь всю жизнь. А ты собираешься забрать его у меня только потому, что у тебя пять лет назад созрел на этот счет план.