Кэти Летт - Как убить своего мужа и другие полезные советы по домоводству

Я нежно дотронулась до руки подруги:

— Скажи, я могу тебя хоть как-нибудь подбодрить?

— Да, взбодриться мне не помешает. — В голосе Джаз явно чувствовалась угроза. — Для того чтобы нахмурить брови, нужно задействовать сорок две мышцы, а чтобы нажать на спусковой крючок охотничьего ружья — всего четыре.

Пришлось ей кое-что напомнить:

— Единственная вещь, на которую ты должна сейчас нажимать, — это кнопка видеокамеры. Не забывай, что ты в тропическом отпуске. Кстати, об отпуске — до воскресенья тебе обязательно надо попасть в солярий.

Но Джаз не слушала. Она сложила руки в молитве.

— Господи, дай мне терпение принять то, что невозможно изменить, изменить то, что невозможно принять, и найти хороший тайник для трупа этого блудливого козла, моего мужа.

День пятый застал Стадза в фешенебельном Мэйфере, в компании эффектной самочки из семейства кошачьих. Шапка с норковой оторочкой, белый пудель на поводке с брюликами, лето в бикини на яхте у Валентино — что-то вроде того.

— О боже! — Джаз была искренне поражена. — Я ведь сидела рядом с ней на благотворительной викторине в поддержку кампании по отмене смертной казни в странах Карибского бассейна.

Сказать по правде, моим самым сокровенным желанием в этот момент было вернуть смертную казнь в Англию. Нет, не за все преступления. Скажем, за разбитое сердце жены.

— О, я знаю эту породу, — постаралась угадать я. — Одна из тех подиумных шлюшек, что сначала выскакивают замуж за деньги, а потом принимаются усердно развивать в себе чувство социальной совестливости, чтобы хоть как-то компенсировать свою увядающую карьеру.

— Но ведь Дэвид терпеть ее не мог! Боже! Тут так жарко. — Лицо Джаз пылало, она опустила окно и с жадностью глотала прохладный воздух. — Он сказал, что у этой бабы мозгов как у морского планктона.

Мы проследовали за ними до модного ресторана на Пикадилли.

— Ты не поверишь, как жмется Стадз, когда он со мной. Он даже зубную нить и то заставляет использовать по нескольку раз! Протирает спиртом и развешивает сушиться. «Терпеть не могу выбрасывать по сути новую вещь, Джасмин». И после всего этого он ведет ее в «Каприче»?! — Для Джаз это было настоящей трагедией. — В этой машине вообще есть кондиционер? Я скоро расплавлюсь!

Джаз задыхалась, в то время как у меня зуб на зуб не попадал.

К моменту, когда мы проследовали за ними по пятам обратно в Мэйфер, Джаз уже вовсю размахивала руками, точно героиня какой-нибудь драмы времен короля Якова.

— И ты еще расстраиваешься, что приходится симулировать случайный оргазм с Рори?! А мужики?! Эти сволочи симулируют всю супружескую жизнь.

В день шестой Стадз отважился на вылазку в дебри Хакни[20]. Мне даже не верилось, что он еще способен соблазнить хоть кого-то. В том смысле, что если все же способен, то причиндалу Дэвида Стадлендза можно ставить отдельный памятник.

— Твой муженек, — заметила я, покуда Стадз выбирался из машины, — просто какой-то спермоманьяк.

Для сегодняшней экскурсии Стадз облачился в джинсы и кожанку. Пикнув сигналкой «ягуара», он решительно шагнул в двери закопченной ирландской забегаловки, кичившейся живой музыкой групп с заманчивыми названиями вроде «Горячие фуфелы» и «Щас заглочу!».

Пока мы торчали в машине, мимо развязно прошествовала группа местных молокососов. По ходу они смачно пинали каждый из стоявших на улице автомобилей. Еще перед поездкой мы обсуждали опасность здешней шпаны и решили, что фраза «Иисус сказал, что я — Избранная» лучше всего подойдет в качестве отпугивающего средства. Но в конце концов остановились на том, чтобы я открыла окно и рыкнула на них своим самым естественным учительским тоном: «А вы домашнее задание сделали?»

Услышав такое, паршивцы мигом бросились врассыпную. Мы вылезли из машины и вжались носами в окна пивной. Стадз чокался с какой-то девчонкой: лет двадцать с небольшим, карамельные веснушки и светло-медовые волосы, собранные в густой хвост.

— Боже правый! Да это же Кармель, наша массажистка.

В голосе Джаз сквозила жуткая сырость — под стать провисшему небу, готовому лопнуть дождем.

— Et tu[21], милашка, — подытожила я, и ветер жестко хлестнул по нашим щекам.

Сгорая от любопытства, мы наблюдали, как Стадз распускает роскошные девичьи волосы и они развратно рассыпаются по ее красивым плечам.

— Она наша массажистка уже три года. То есть я хотела сказать: как думаешь, сколько они уже вот так встречаются?

Да уж, подлец настоящий мастер вкручивать баки. Но больше всего меня потрясло даже не это. Оказывается, пока мы все охали и ахали, восторгаясь, какой у нас Стадз храбрый и мужественный — с какой самоотверженностью доставляет он медицинскую помощь странам, истерзанным войнами и эпидемиями, — бедняжке Джаз даже не нужно было выходить из дома, чтобы почувствовать себя во вражеском лагере.

Потом мы еще долго сидели в машине у захудалого японского ресторанчика, прямо под неоновым взглядом электронной вывески «Закусочная «Ниппон»». В резком стробоскопическом свете лицо моей подруги сморщилось от внутренней боли.

— Беда в том, — рассуждала она с кислой миной, — что, как и большинство интеллектуалов, Стадз — клубок парадоксов. Навроде тех, кто днем участвует в демонстрациях против физического наказания детей, а по вечерам жестоко избивает уличных проституток-малолеток. Или как та шестнадцатилетняя антиглобалистка и вегетарианка до мозга костей, что выхлебывает папашино коллекционное шампанское и крадет мамашину шубу. Или как доктор — защитник прав человека, тайно ненавидящий человечество. Не все, разумеется, человечество, — поправилась Джаз, — а его отдельных представителей. Мой муж спасает жизни совершенно посторонних людей и в то же время хладнокровно опустошает жизнь своих близких. Получается, я совсем его не знаю. — В голосе подруги слышалась безысходность. — Кто этот человек, за которого я вышла замуж? Для меня он чужой.

«Чужой с планеты Перепихон», — подумала про себя я, разворачивая машину в сторону дома.

— Но самое идиотское во всем этом то, что я все еще люблю его, Кэсс, — закончила она с трогательной ранимостью.

«Люблю» — да разве это слово могло передать всю глубину ее чувств? Ведь Дэвид Стадлендз был всей ее жизнью.

День седьмой — день отдохновения. Конечно же, Стадз должен отдохнуть? Чем он вообще занимается — кастингом любовниц? За последнюю неделю мерзавец перетрахал столько женщин, что на его пенисе наверняка живого места нет.