Лейни Рич - Улыбка святого Валентина

– Думаю, что я справлюсь. К тому же попозже обещала Бев прийти. Так что отправляйся к Йену и проведай его – по-соседски...

Когда я была маленькой, я целое лето торговала на базаре яйцами с фермы Морриса Бэбба. По воскресеньям я вдобавок подрабатывала лоточницей на парковочной площадке напротив своей школы. И все это – чтобы купить приглянувшийся мне велосипед с десятью передачами. За то, что я после уроков помогала еще и своим родственникам в книжном магазине, денег мне не давали, они пополняли наш семейный бюджет. Моррис же платил мне пять долларов в неделю, и в конце лета я прикатила к нему на ферму на новеньком велосипеде. Его жена Труди угостила меня чаем с лепешками. А сам хозяин фермы попотчевал забавными историями о похождениях своей супруги в молодости.

– Наша мисс Труди Бейтс была самой красивой девушкой в округе, – начал свой рассказ Моррис, усевшись вместе со мной за стол на террасе. – Все местные парни пытались за ней приударить. – Он рассмеялся и подмигнул мне. – И как же, по-твоему, я, сын бедняка, завоевал ее сердце?

Я улыбнулась и пожала плечами. Он наклонился ко мне и сказал:

– А дело было вот как. Понимая, что мне надо привлечь к себе ее внимание, я в одно прекрасное воскресенье встал в четыре утра и погнал дойную корову по кличке Масло через весь город на лужайку возле дома ее отца. А сам спрятался на другой стороне улицы и стал ожидать, когда проснется все их семейство и всполошится, увидев у себя под окнами чужую корову. В этот момент я собирался выбраться из укрытия и объявиться на лужайке, дескать, вот ищу свою пропавшую корову, сам не понимаю, как она сюда попала. Мне казалось, что я буду выглядеть в их глазах героем.

Из дома вышла Труди и, сложив руки на груди, прислонилась спиной к дверному косяку.

– Он рассказывает, как ему удалось завоевать мое сердце? – улыбнувшись, спросила она. – Только полному идиоту могло прийти в голову выгнать свою корову на чужую лужайку! Увидев ее, мой папаша тут же схватился за ружье. В общем, в первый раз я увидела мистера Морриса Бэбба, когда моя матушка уже выковыривала дробь из его задницы.

Супруги дружно рассмеялись, что получилось у них очень гармонично, словно бы они специально это репетировали. Труди мелодично хихикала, Моррис, напротив, хохотал басом. Я смотрела на них и думала о том, как же все-таки странно устроен этот мир, в котором влюбленные пары, долго живущие вместе, начинают даже смеяться в унисон. Это меня так потрясло, что я поспешила извиниться перед ними, вскочила на велосипед и помчалась к Бьюджи.

В следующий раз я видела Труди на похоронах Морриса, когда училась уже в последнем классе. Я выразила ей свои соболезнования, она вздохнула и промолвила, глядя в стену, что они с Моррисом прожили вместе душа в душу пятьдесят два года, можно сказать, целую вечность, и о большем даже мечтать грешно.

Я пожала ей руку, не в силах хотя бы представить себе мужчину, который смог бы прожить столько же лет со мной.

Теперь, снова оказавшись на ферме Бэббов, куда я прикатила уже на машине, а не на велосипеде, как когда-то, я первым делом огляделась. Коров здесь уже не держали. Курятник опустел. Большой красный амбар, хотя и потускневший за годы упадка хозяйства, стоял на прежнем месте. Его дверь держалась на одних нижних петлях, верхние же отвалились. Однако сам дом абсолютно не изменился с тех пор, как я приезжала сюда на своем новеньком розовом двухколесном красавце. До меня доходили слухи, что за домом теперь присматривает Бридж Уилкиыс, однако так ли это на самом деле, я не знала.

С корзиночкой в руках я подошла к входной двери и позвонила в колокольчик. Дверь распахнулась, и на пороге возник Йен Беккет в голубых спортивных штанах и белой майке, с огромной чашкой в руке.

– Какой приятный сюрприз! – с улыбкой сказал он. – Прошу вас, входите! Выпьем кофе, так сказать, по-соседски...

Улыбнувшись, я вручила ему корзинку со словами:

– Я к вам не с пустыми руками, а с домашней выпечкой!

– Спасибо! – Он взял у меня корзинку. – Очень кстати.

Я проскользнула мимо него, он запер дверь и снова тепло мне улыбнулся. Я показала ему экземпляр его книги в переплете под интригующим названием «Полная победа» и сказала:

– Не могли бы вы подписать это для одной из своих читательниц?

Глава 4

Йен вошел в комнату, поставил чашку с горячим чаем на стол передо мной и сказал, кивнув на тахту:

– Присаживайтесь. Честно говоря, кофе у меня сейчас нет, будем пить чай.

На моей чашке красовалась надпись: «Бабушкина кухня».

На чашке Йена – «Лучшая бабушка в мире». Весьма оригинально, подумалось мне.

– Но я собираюсь пополнить свои кофейные запасы, – сказал Йен, превратно истолковав мое замешательство.

– Не считайте себя обязанным идти на поводу у моих американских привычек, – поспешила успокоить его я и отпила из. чашки, едва не ошпарив при этом язык и гортань. – У Вашего чая такой изысканный вкус и аромат! – добавила я. – Вообще-то я люблю чай не меньше, чем кофе.

– Как говорится, не лезь в чужой монастырь со своим уставом, – сказал Йен, улыбаясь.

Мы помолчали. Взгляд Йена скользнул по книге, лежащей на столе между нами.

– Вы на меня, надеюсь, не сердитесь? – спросил он.

– Естественно, не сержусь. Вы солгали весьма искусно, так что все в порядке, – хмыкнув, ответила я.

– Собственно говоря, ложью это назвать нельзя, – возразил Йен.

– А как же тогда это называется? Я спросила, знамениты ли вы, и вы заверили меня, что нет.

– Вот, оказывается, какая вы! – Он погрозил мне пальцем.

– Какая? – прищурившись, спросила я.

– Злопамятная и коварная! Разве не вы сказали, что моя фамилия вам ни о чем не говорит? – Йен сложил руки на груди.

– Предлагаю заключить мир! – вскинув ладонь, воскликнула я. – И в знак примирения выпить чаю.

Йен улыбнулся и, сделав глоток, миролюбиво произнес:

– Знаете, мне даже нравится знакомиться с людьми, которые не знают, что я знаменит. Чрезмерное внимание к собственной персоне утомляет, иногда хочется побыть простым смертным. Вы со мной согласны?

– Я вас понимаю, – кивнула я.

– Расскажите, как обстоят у вас дела с написанием диссертации, – попросил вдруг Йен.

– Прекрасно! Она почти завершена, – солгала я.

– Если не ошибаюсь, вы занимаетесь творчеством Остен?

Я смущенно потупилась, поймав себя на мысли, что давно даже не прикасалась к рукописи.

– Да, и этим тоже, – уклончиво промямлила я.

– Что ж, желаю вам успешно защитить вашу диссертацию, – подняв чашку, сказал Йен. – И сделать удачную карьеру. После защиты вы сможете претендовать на звание профессора.