Тони Парсонс - Муж и жена

После роковой поездки в Париж мне нужно быть осторожным и нигде не задерживаться. Дорога до Лондона, потом еще добираться до дома Пэта, к тому же могут начаться дорожные работы на шоссе A127 или пробки на трассе М25 из-за воскресного футбольного матча в районе Северного Лондона. А нам никак нельзя опаздывать.

— Пора собираться домой, дорогой, — говорю я сыну.

А он смотрит на меня такими взрослыми глазами, совсем не похожими на те, которые должны быть у семилетнего ребенка, и как бы хочет сказать мне: «Но именно здесь я чувствую себя как дома».

И куда в таком случае я должен его увозить?

Мы выехали, когда уже начинало темнеть, и я знал, что в доме моей матери скоро зажжется свет. Он будет гореть всю ночь напролет. Мама ляжет в кровать и станет негромко напевать песни Долли Партон. Просто так, для бодрости духа. А в шкафу все так же будут висеть старые костюмы отца. Они представляют собой слишком большую ценность, чтобы отдать их какой-нибудь благотворительной организации.

5

Джина ждала меня во дворе школы.

Должно быть, она пришла прямо с работы. Деловой костюм-двойка, высокие каблуки и старенький портфель в руке. Она великолепно смотрелась, словно сошла с обложки модного журнала для бизнес-леди. Правда, мне показалось, что она похудела. Моя бывшая жена все еще оставалась красивой женщиной, на которую засматриваются на улице. Она выглядела более серьезной, чем в двадцать лет.

— Извини, Джина, я задержался.

— Все в порядке. Мы с тобой оба пришли раньше. — Она чмокнула меня в щеку и чуть дотронулась до моего плеча. Я сразу понял, что она простила мне Париж. — Пойдем, поговорим с директором.

Мы вошли в основное здание школы. Казалось, здесь ничего не изменилось с тех пор, когда учился я сам. Такие же рисунки на стенах, шум из физкультурного зала, эхом разносящийся по школе, отдаленный смех, тот же привычный запах столовой. Мы прошли прямо в кабинет директора, так как знали дорогу, потому что нас не впервые вызывали сюда.

Директор школы, мисс Уилкинс, была молодой женщиной с бледным лицом и очень коротенькими белокурыми волосами. Ее стрижка под Эминема и модные кроссовки как-то не соответствовали ее высокой должности. Она выглядела почти как выпускница школы. Но здесь все быстро продвигались по служебной лестнице, потому что школа Пэта находилась в неблагоприятном районе и многие учителя не выдерживали нагрузки.

— Мистер и миссис Сильвер? Прошу вас, проходите.

— Вообще-то мы — мистер Сильвер и миссис Макрей, — поправила Джина, — Благодарю за приглашение.

Чтобы немного усыпить нашу бдительность и заставить нас расслабиться, мисс Уилкинс начала с обычной похвалы в адрес нашего сына. Он, дескать, очень милый мальчик, с хорошим характером, его любят учителя и ученики и так далее. А затем она выложила нам причину, по которой нас пригласили.

Оказывается, он совершенно и абсолютно неуправляем.

— Пэт никогда не грубит и не хулиганит, — начала свои объяснения мисс Уилкинс. — Не так, как другие. Он буквально все делает с улыбкой.

— Похоже на то, что он любимчик, — сказал я — никогда не мог удержаться от того, чтобы не защитить его, хотя бы просто замолвив за него слово.

— Он стал бы им, если бы ему хоть раз удалось усидеть на одном месте весь урок.

— Он немного рассеян. — Джина начала нервно грызть ноготь на большом пальце. Мне на секунду показалось, будто это ее, а не нашего сына вызвали к директору за плохое поведение. — Вы это имели в виду? Он позволяет себе бродить по классу, переговариваясь с ребятами и мешая им, в то время как все пытаются выполнить задание. — Она взглянула на меня, ища поддержки. — Нас уже не первый раз вызывают. Далеко не первый.

— Разрешите задать вам вопрос личного характера? — неожиданно сменила тему мисс Уилкинс. Может, прическа у нее и была весьма необычная, но вела она себя как типичная учительница, которых я немало повидал на своем веку.

— Конечно, — заволновалась Джина. Пауза.

— Ваш развод был очень напряженным?

— А разве они бывают другими? — вмешался в разговор я.

Мы шли вслед за мисс Уилкинс по коридору. В каждой классной двери имелось вставленное квадратное стекло. Это очень напоминало окошки для подглядывания в дверях тюремных камер. Мисс Уилкинс остановилась у одной из дверей, заглянула внутрь и отошла в сторону, приложив указательный палец к губам и мрачно улыбаясь. Мы с Джиной через окошко заглянули в класс, где учился наш сын.

Я сразу увидел его среди остальных тридцати шести учеников с одинаковыми взъерошенными макушками, одетых в одинаковые зеленые свитера, которые считались в этом районе чем-то вроде школьной формы.

Пэт находился в центре класса. Также, как и все, он склонился над рисунком, а я, глядя на него, подумал, что его волосы всегда удивительно блестят, прямо как в рекламе шикарного бальзама, даже тогда, когда его голове, как выражается моя мать, не мешает «задать большую стирку».

На доске учительница нарисовала то, что можно было бы назвать пародией на Землю — не слишком аккуратно выведенный мелом круг, затерянный в бесконечном черном пространстве. На круге виднелись едва узнаваемые очертания материков. Над рисунком она написала: «Наш мир».

Все старательно рисовали. Даже Пэт. И на мгновение мне даже показалось, что все в порядке. Во всем этом было что-то трогательное, потому что эти городские дети представляли самые разные этнические группы со всего мира.

Но оказалось, что мой сын склонился не над своим рисунком, а над чужим — он помогал маленькой девчушке раскрашивать ее картинку.

— Пэт, — обратилась к нему учительница, отвернувшись от доски, — я же просила тебя не вставать из-за своей парты.

Он проигнорировал ее замечание, беззаботно и свободно прогуливаясь от парты к парте, с обезоруживающей улыбкой разглядывая из-под своей золотистой челки рисунки других учеников. Направо и налево он раздавал комментарии по поводу картинок с изображением планеты Земля, над которыми усердно трудились дети.

— Да, — проговорила Джина, и по ее тону я догадался, что она с трудом сдерживает слезы. — Отвечая на ваш вопрос о разводе: он действительно был очень напряженным.

Подобные вещи мы всегда делали вместе.

Даже речи не было о том, чтобы в школу к директору шел кто-то один из нас, чтобы его отчитала эта чопорная директриса, больше похожая на панка, и чтобы потом в одиночку переживать за свое чадо.

Мы оба — его родители, независимо от места его проживания, и ничто никогда не может изменить данный факт. Так мы с Джиной договорились.