Кэтлин Хэррис - Сбежавшая няня

– Они стоят целое состояние, мисс Мак-Гарти. – Капитан посмотрел на нее и сразу же отвернулся. Казалось, ему было не очень приятно то, что он должен был сказать. – Как я уже сказал вам, произведен тщательный обыск, за исключением вашей каюты и каюты мистера Кроффорда. Вы не стали бы возражать, если бы Ренлоу сделал это, чтобы удовлетворить миссис Шуберт?

– Пожалуйста, – сказал Ким.

Дебора, возможно, восприняла бы эту просьбу спокойно – как смешную историю, а не как оскорбление. Но она чувствовала, что уже достаточно натерпелась от этой женщины. Миссис Шуберт обращалась с ней как с прислугой; находиться же под подозрением в воровстве было уже чересчур.

– А, я возражаю! – ответила она. – Я не вижу никакой причины для того, чтобы обыскивать мою каюту.

Капитан Клей снова посмотрел на нее и так же быстро отвернулся, как будто не хотел встречаться с ней глазами. Неужели он подумал, что она могла быть виновной в краже?

– Я бы посоветовал вам дать свое согласие, мисс Мак-Гарти, – мистер Шуберт говорил тоном юриста, дающего совет своему клиенту.

– Не могли бы вы назвать мне причину, по которой я должна воспользоваться таким советом? – Возможно, она поступала глупо, но к этому моменту Дебора уже была полна возмущения.

– Мистер Шуберт – юрист, – напомнил ей Ким. К ее великому удивлению, он посмотрел на нее таким же взглядом, что и капитан, как будто и он стал сомневаться.

– Как я уже сказал вам, во всех каютах был произведен обыск. Конечно, за исключением каюты мистера Инглмена. Я уверен, что, как медсестра, вы согласитесь с нами, мисс Мак-Гарти, по возможности скрывать это неприятное происшествие от него.

– Да, я согласна с вами. Но если бы мистер Инглмен знал обо всем, он вряд ли захотел бы, чтобы кто-либо из его гостей был поставлен в такое неприятное положение.

– Есть некоторые причины. – Мистер Шуберт, казалось, не горел желанием называть их. – Мисс Мак-Гарти, Эдит неблагоприятно отозвалась о вашем поведении. Она заявляет, что вы ворвались в ее каюту и отказались уйти…

– Но это не так!

– Я только повторяю то, что сказала Эдит моей жене, мисс Мак-Гарти. И я должен сказать вам, что это не в вашу пользу. Эдит также заявляет, что вы что-то подсыпали ей в бульон. Она сказала, что он был горький на вкус. И вы настаивали на том, чтобы она его выпила. Она говорит, что не просыпалась до следующего утра. Моя жена подтвердила это. Вообще-то она сказала, что ей стоило больших трудов разбудить Эдит и что Эдит какое-то время после этого была очень слабой, и она поняла, что вы что-то дали ей. Также она сказала, что никогда не принимала снотворных средств и не сделала бы этого без предписания врача.

– Я дала ей слабое успокоительное средство, которое не требует назначения врача. Я пошла на это, так как чувствовала, что лекарство ей необходимо. Не столько из-за морской болезни, а потому, что Эдит довела себя до очень нервного состояния, и я думала, что если она не успокоится, с ней случится истерика.

– Эдит это было бы нетрудно. – Ким засмеялся, но быстро замолчал.

– Вы уверены, мисс Мак-Гарти, что не вы были причиной такого поведения мисс Эдит? Я только привожу очевидные факты. Она уверяет, что все время говорила вам, что вам не нужно оставаться с ней, что ей хотелось бы остаться одной. И все же вы приказали принести ваш обед в ее каюту и оставались там, пока успокоительное средство, которое вы ей дали, не подействовало и Эдит не заснула крепким сном.

– Я делала только то, что считала своей обязанностью медсестры. – Дебора не понимала, как она могла говорить так спокойно, в то время как внутри у нее все кипело. Эдит, очевидно, решила, что если она расскажет свою сказку не дяде, а кому-нибудь другому, от этого будет больше толку. Мистер Инглмен отказался бы слушать то, что он назвал бы «ужасный нонсенс».

– Я уверен, что вы действовали в соответствии со своими убеждениями. Но все же лучший способ опровергнуть обвинение Эдит – это не пытаться препятствовать выяснению дела с ожерельем. И это единственная причина, мисс Мак-Гарти, по которой я советую вам разрешить провести обыск в вашей каюте.

Несмотря на сильный гнев, она поняла, что мистер Шуберт ее ни в чем не обвинял. Если она откажется от обыска в своей каюте, все равно Эдит начнет обвинять ее в краже жемчуга миссис Шуберт.

И Ким, и капитан теперь присоединились к юристу, побуждая ее принять его совет.

– Почему бы и не сделать этого? Почему не обыскать твою и мою каюты? После этого мы все можем пойти спать и забыть об этом скверном происшествии, – предложил Ким.

– Это хорошая мысль. Мы пойдем с вами, мисс Мак-Гарти. Нет надобности посылать Ренлоу. Я уверен, вы не хотите никого здесь задерживать в такое позднее время, когда все уже хотят спать. Я также уверен, что ожерелье миссис Шуберт найдутся. Каждый член команды служит на корабле уже достаточно времени. Все они заслуживают доверия.

Но никто из них, включая и мистера Инглмена, не знал достаточно о прошлом Деборы – звучало в подтексте его фразы.

– Возражения исчерпаны – давайте по возможности быстрее все закончим и пойдем спать. – Дебора пошла первой. Эти люди не знали, что у нее был почти такой же горячий нрав, как у ее пациентки.

– Если мы сначала идем в мою каюту, то почему бы не произвести беглый осмотр? – предложил Ким. – Я буду рад показать вам, где я храню все мои личные и ценные вещи. – Он имел в виду, что они не найдут ничего чужого.

Дебора жалела, что она не могла относиться к этой ситуации так же легко, как Ким. Было глупо раздражаться и злиться хотя бы потому, что капитан Клей все равно ничего не найдет в ее каюте.

Обыск не занял много времени. Дебора мрачно подумала, что больше времени уйдет на то, чтобы снова привести каюту в порядок. Вещи из выдвинутых ящиков и стенных шкафов были выкинуты, весь ее багаж разбросан, постельные принадлежности скомканы.

– Я думаю, это все. Мне жаль, что мы причинили вам беспокойство, мисс Мак-Гарти. Хотите, я пришлю Ренлоу, чтобы он помог вам все здесь прибрать?

– Нет, благодарю вас. Я сама справлюсь. – Ей хотелось только одного – побыстрее покончить с этим. Внезапно она заметила, что капитан Клей поднял с пола одну из тапочек, валявшуюся под койкой. Она не могла понять, почему он все еще держал ее в руках и протянула руку, чтобы взять ее.

Когда он передавал ей тапочку, та перевернулась или, возможно, капитан нарочно перевернул ее, подумав, что она неспроста была слишком тяжелой.

– Это жемчуг вашей жены, мистер Шуберт? – Нить жемчуга упала из тапочки к ногам Деборы.

Дебора была слишком потрясена, чтобы что-нибудь сказать. Каким образом нитка жемчуга могла попасть в ее тапочку? Только кто-то другой мог преднамеренно положить ее туда. Но кто же мог сделать такое?