Молли Райс - Свидание с прошлым

— Я вам благодарен за столь щедрый дар, миссис Хантер, но моя благодарность была бы намного больше, если б я знал, чем его заслужил. Откровенно говоря, у меня всегда было такое впечатление, что я вам несимпатичен.

Лицо старой миссис Хантер редко выражало удивление. Ее умению владеть собой можно было позавидовать.

— Я никогда не питала к тебе неприязни, Дерек Чанселор. И обращалась с тобой ничуть не хуже, чем с остальными моими служащими.

Его пронзило чувство неудачи и собственного бессилия. Он попусту теряет здесь время.

— Спасибо, что приняли меня, миссис Хантер. А теперь мне пора идти.

— Хорошо.

После ухода Дерека старая женщина снова устремила взгляд на пляшущие языки огня. Итак, Карли Сеймос оказалась права: Анастейжиа Миллман явилась сюда, чтобы мутить воду, и уже успела вовлечь шерифа.

Селма Хантер плотнее закуталась в плед: ей было зябко. Она знала, что надо делать. Она всегда оберегала семью, имя Хантеров. Она и дальше будет оберегать… Любой ценой.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Дерек, какой приятный сюрприз!

Дерек тепло улыбнулся Пэм.

— Какое счастье, что хоть кто-то рад видеть меня сегодня.

— Не знаю, как другие, а я всегда рада тебя видеть.

Пэм неизменно действовала на него ободряюще. Он знал ее всю свою жизнь; он еще помнил, как она присматривала за ним в отсутствие родителей, когда ему было года четыре-пять. Став подростком, он осознал, что она потрясающе красивая женщина, но никогда не упускал из виду разницу в возрасте между ними и всегда относился к Пэм с уважением, как и подобало младшему из друзей. Каждый раз, когда он заходил в гостиницу, ему казалось, что Пэм уделяет ему уж очень много внимания, но, с другой стороны, это можно было отнести на счет естественной в ее положении гостеприимности. Он знал, что она так любезна и приветлива со всеми, и ему было даже чуточку неловко за свою склонность истолковывать ее приветливость как адресованную лично ему. Ты слишком самоуверен, говорил он себе.

— Я подумал, что пора себя побаловать, вот и решил угоститься лучшим в городе ланчем, — объявил Дерек, неторопливо оглядывая элегантный обеденный зал.

— Пока что здесь кормят в основном сэндвичами и салатами, — улыбнулась Пэм, но тут внимание Дерека привлекла одинокая фигурка за дальним столиком у выходящих на улицу окон.

Голова Стейси была склонена над книгой, но даже в тусклом свете ненастного дня волосы ее походили на яркое пламя, которое будто манило его издали, через всю комнату.

— Дерек? Что с тобой?

— А? Да-да, Пэм, извини, салат будет в самый раз.

Пэм проследила за взглядом Дерека и поняла, что он смотрит на Стейси.

— Садись-ка сюда, Дерек, — сказала она, указывая на ближайший к стойке метрдотеля столик. — Мы сможем пообщаться, пока ты ешь.

— Что? — Дерек заставил себя снова повернуться к Пэм. — Это было бы замечательно, Пэм, но я подсел бы к мисс Миллман, если она не будет против.

Реакция Пэм его удивила. Его слова, казалось, почти рассердили ее. Но, прежде чем он успел сосредоточиться на этой мысли, Пэм взяла карточку с написанным от руки меню и повела его к столику Стейси.

Когда он уселся напротив нее, Стейси подняла голову от книги и улыбнулась ему.

— Боже мой, шериф, неужели у нас была назначена встреча за ланчем? Извините, это, должно быть, выскочило у меня из головы. — Она закрыла книгу и поднесла к губам чашку с кофе, внимательно глядя на него.

— Утреннее приключение, по-видимому, никак на вас не сказалось, заметил Дерек, в свою очередь рассматривая ее.

— Ты уже решил, что будешь заказывать? — спросила Пэм.

Дерек поднял на нее глаза. В голосе Пэм явно слышалось раздражение.

— Салат, Пэм. С тунцом или любым другим морским продуктом. И кофе, пожалуйста.

— Похоже, она вас не очень-то жалует, — сказала Стейси, когда Пэм ушла на кухню.

— Странно, обычно она ведет себя так, словно мы с ней — лучшие друзья. — Дерек широко улыбнулся Стейси. — Может, ей не нравится запах моего лосьона после бритья. А вам?

— Что — мне?

— Вам нравится запах моего лосьона?

Стейси наклонила голову набок и глубоко вдохнула носом. На лице у нее сразу же появилось выражение удовольствия, но оно почти так же быстро исчезло, сменившись выражением безразличия.

— Так себе, — сказала она. Потом взяла на вилку кусочек салатного листа из салатника. Дерек засмеялся.

— Знаете, я тут сам немного порасследовал и думаю, для вас есть хорошие новости.

Вилка из руки Стейси упала в салатник.

— Вы нашли кого-то, кто помнит моих родителей?

— Нет. Простите. Никто пока не признается в этом. Но кое-что я действительно обнаружил: все, кого я спрашивал, вели себя очень странно при упоминании вашего имени. Так что вот вам хорошая новость: я начинаю склоняться к мысли, как и вы, что живущие здесь люди что-то скрывают. — Он не сказал ей, что, насколько он может судить, от него также скрывают какие-то сведения, касающиеся его самого.

— Дерек, вот что еще я забыла вам сказать. После вашего ухода из аптеки Мейвис угрожала мне.

У Дерека отвисла челюсть.

— Что?

Стейси кивнула, глазами умоляя его поверить ей.

— Правда. Она сказала, что никто здесь мне не рад и что для меня же самой было бы лучше, если б я поскорее убралась из города.

Дерек засмеялся.

— Извините, — тут же сказал он. — Просто это похоже на диалог из какого-то старого вестерна. Кроме того, Мейвис нельзя принимать всерьез. Она работала у Хантеров, нянчила мальчишек, когда они были маленькие, и с тех пор сохраняет почти фанатическую преданность Хантерам. Думаю, она не всегда знает, о чем идет речь, а просто повторяет как попугай все услышанное из уст любого из них.

Вид у Стейси был разочарованный; она опять взялась за вилку и стала ковыряться в салате.

— Значит, ставим на этом точку, — вздохнула она. — Я начинаю думать, что зря сюда приехала, в конце концов.

Дерек посмотрел в окно и увидел, что солнце пытается прорваться сквозь гряду облаков.

— А может, и не зря, — вырвалось у него. — Я могу показать вам нечто такое, что с лихвой окупит вашу поездку.

— Правда? А что это? — Стейси перестала делать вид, что ест. — Скажите мне.

Дерек засмеялся, обрадованный ее волнением, от которого она стала казаться совсем юной и счастливой.

— Я знаю одно место, где так красиво, что любая художница-пейзажистка продала бы свою душу, чтобы увидеть его.

— А где это? Скажите, где? — настойчиво спросила она, уже шаря в сумке в поисках клочка бумаги и ручки, чтобы записать, как туда ехать.