Ли Майклс - У тебя есть сын

По пути в Элмвуд Линдсей плакала и причитала всю дорогу. Как приказал ей Бен, она приступила к работе на фабрике уже в следующий понедельник, утром. Отец определил ей место секретаря, созданное специально для нее. Но в первый же рабочий день она нарочно опоздала на целый час, чтобы показать отцу, что у нее тоже есть характер.

Однако вместо того, чтобы рассердиться, Бен весело заявил дочери, что она должна работать секретарем не у него, а у его нового помощника, и, позвав Гибба, добавил, что, если она не начнет достойно выполнять свои обязанности, наказание будет строже, чем простое административное взыскание.

Взглянув на Гибба — высокого, стройного, темноволосого, красивого и такого серьезного, — Линдсей решила, что работа на фабрике обещает быть не такой уж скучной и гадкой, как ей представлялось сначала.

Не прошло и недели, как она по уши влюбилась в Гибсона Гарднера. Она даже научилась распознавать его шаги в коридоре, а когда он разговаривал с ней, приходилось концентрироваться на каждом слове, чтобы не забыться, наслаждаясь звуком его хрипловатого голоса. Кажется, она была готова все отдать, чтобы заставить его губы улыбнуться, а взгляд — смягчиться.

Да, подумала Линдсей, невольно краснея при этих воспоминаниях, сегодняшнее обвинение Гибба было совершенно справедливым. Она действительно стремилась его «поймать»…

Через месяц он пригласил ее в кино. Если говорить начистоту, то именно она спровоцировала их первый поцелуй — когда он провожал ее после кино домой, — хотя и сделала все возможное, чтобы это показалось чистым стечением обстоятельств.

Но поцелуи, последовавшие за тем невинным соприкосновением губ, уже были не ее инициативой: когда лед оказался сломан, Гибб сам взял все в свои руки и начал учить ее тому, что такое настоящая страсть.

Она услышала смех Бипа:

— Мам, посмотри, Спатс ловит мою машинку! — Он развернул автомобиль и на полной скорости погнал его в другую сторону, а большой черный кот помчался за ним. — Смотри, он прямо как собака!

Линдсей с трудом осознала, что говорит ее сын. Да, она могла понять и симпатию Бипа к Гиббу, и то, что Ския оказалась им очарована, потому что самой случилось это однажды пережить. В мрачности Гибба было что-то такое, что придавало ему некий романтически печальный ореол и заставляло окружающих испытывать желание внести в его жизнь хоть искру радости и света.

Отчего он казался таким печальным, Линдсей не знала. Гибб почти не рассказывал ей о своем прошлом, да она, признаться, и не спрашивала. Она была еще очень молода, и ее не интересовало ничего за пределами той жизни, которая непосредственно ее окружала. Поглощенная желанием заставить его влюбиться, Линдсей не сомневалась, что их совместная жизнь будет идеальной. Она не сомневалась, что далекое и туманное прошлое не сможет омрачить их блаженства в настоящем. У них было практически все — страстная любовь, свой дом, даже обеспеченное будущее, потому что Бен Арментраут, несомненно, всегда помогал бы им.

Для полного счастья Линдсей не хватало лишь ребенка. Но Гибб и слышать не хотел об этом. Он даже не желал объяснять причины — просто объявил ей, что не любит детей и не намерен ими обзаводиться. Когда Линдсей начала обвинять его в эгоизме, он промолчал, и с этого дня начались их раздоры.

Но прекращение разговоров о ребенке, которого Линдсей так хотелось, не значило, что она отказалась от этой мысли. Она стала тайно вынашивать свое намерение в сердце, и оно начало расти и крепнуть. Ссоры тем временем продолжались, и с каждым новым скандалом опора их брака подтачивалась, пока наконец Линдсей не поняла, что отступать некуда и пора раскрыть карты.

После того как они с Гиббом расстались, Линдсей совершила несколько очень глупых поступков, которыми отнюдь не могла гордиться. И в колледж тоже не смогла вернуться, потому что, когда для этого подошло время, у нее уже был Бип…

— Пора спать, — сказала она.

— Ну мам… — привычно протянул Бип, но тут же припарковал свою машину под кофейным столиком и потопал к себе.

Конечно, ее ребенок не идеальный: Бип обладал таким же упрямым и своевольным нравом, как когда-то и его мать. Он не всегда выполнял свои обязанности по дому, спорил, если ему что-то запрещали, а иногда слишком громко хохотал.

Но он был славным мальчуганом. Она так хотела его, что готова была пожертвовать всем. И когда ей, все еще измученной после родов, впервые дали его в руки, Линдсей сразу поняла, что никогда в жизни не предаст это маленькое создание, обязанное ей жизнью.

Бип уже лежал в постели, с котом в ногах. Войдя, Линдсей заметила, что он поспешно спрятал что-то под подушку. Наклонившись, чтобы поцеловать его, Линдсей достала из-под подушки книжку комиксов и фонарик и перевела взгляд с контрабанды на Бипа, пристально смотревшего на мать, как бы решая, какое объяснение может ее смягчить.

— По-моему, мы уже говорили про чтение в постели, Бип, — ласково сказала она. — А что касается выбора… — Она посмотрела на блестящую обложку и поморщилась. — Ты же знаешь, какого я мнения о насилии, где бы оно ни было показано — в мультфильмах или в комиксах.

— Но это же «Гроза преступников», мам. Это про хороших людей.

— Вот что я тебе скажу, — вздохнула Линдсей. — Я заберу это с собой и почитаю сама, и, если найду книжку подходящей для тебя, завтра ты получишь ее обратно.

Бип тоже вздохнул.

— Только не выкидывай, ладно? Она удивилась:

— Похоже, ты заранее знаешь, что мне не понравится!

— Я же не идиот, мама. Но книжка не моя, а Джоша.

— В таком случае я верну ее его матери, — треснувшим голосом сказала Линдсей. Подоткнув Бипу одеяло, она еще раз поцеловала его в лоб. — Спокойной ночи, мой хороший. Оставить тебе Спатса или забрать?

— Оставь, — зевнул Бип.

Выключив свет, Линдсей вышла.

Это было самое одинокое и печальное время суток. В квартире наступила тишина, только иногда раздавался легкий треск, как всегда бывает в старых зданиях. На площади было темно, и только лунные отсветы блестели в стеклах окон и на стрелках часов на башне.

На той стороне площади, в квартире Оливеров, окна были ярко освещены, и Линдсей увидела человеческую фигуру, склонившуюся над столом.

Гибб работает допоздна, подумала она. И неудивительно: он сказал, что хочет поскорее разделаться с работой, чтобы наконец стряхнуть пыль элмвудских улиц со своих ног раз и навсегда.

Что ж, она тоже ждет этого с нетерпением. В тот день, когда Гибб уедет, она будет танцевать от радости.

Глава 5

Проблемы на фабрике Арментраута разрешить оказалось не так-то просто, и трудные вопросы, с которыми надо было разобраться в первую очередь, занимали практически все время Гибба. Во вторник после обеда он ушел с работы пораньше, чтобы сделать несколько конфиденциальных телефонных звонков. Гибб не хотел вселять в Бена Арментраута надежду прежде, чем будет сам твердо уверен в успехе. Позвонив всем, кому было надо, он решил немного поваляться на диване, обдумывая будущее фабрики Бена. Тишина квартиры гораздо лучше способствовала этому, чем суета и шум на работе.