Горячий черный чай. Том 1 - Ппан Ким

– Спасибо, – пробормотала я, сунув ноги в сланцы и пошевелив пальцами. – Завтра верну.

– Можешь не возвращать.

– Почему? Ты ведь завтра…

– Просто куплю новые.

– Зачем покупать-то? Я хорошенько их вымою и отдам.

Им Согён молча посмотрел на мои ноги. А затем с непроницаемым видом серьезно проговорил:

– Если принесешь, тебе конец.

– Угу…

Я ни с того ни с сего смутилась, сжала пальцы ног и посмотрела в сторону, откуда должен был приехать автобус.

Просто сидеть вместе на остановке уже было неловко, а нам еще ехать в одном автобусе! Лишь от мысли об этом меня прошиб холодный пот.

Поскольку я вышла из школы позже обычного, в автобусе точно не окажется шумной толпы школьников. Надеясь, что не придется сидеть рядом с Им Согёном, я нарисовала в голове эту неловкую ситуацию, но тут мой телефон завибрировал.

Я достала его из кармана и увидела на экране надпись «Бабуля». Искоса глянув на Им Согёна, я отвернулась и ответила на звонок.

– Да, бабушка.

– Ты поела омук?

Она что, решила узнать, как дела у еды?

– Да, еще вчера.

– Если ты съела его весь, возьми еще. Мысль, что я дала его тебе слишком мало, никак не дает мне покоя.

Слишком мало? Это же был целый контейнер, в который легко можно было уложить три полноценных порции кимбапа и осталось бы еще место.

– Бабушка, ты и так дала мне много. Этого более чем достаточно.

– Да разве ж много? Нури, неужели и ты решила заняться диетой, или что там у вас сейчас популярно?

– Бабушка, разве ты хоть раз видела, как я занимаюсь чем-то подобным?

– Вот-вот! Ты точно Нури? Совсем не понимаю, почему ты говоришь, что омука было много. Раньше ты ела намного больше, еще и добавки просила. Вон, пучхимгэ[10] аж по десять штук наворачивала!

– Когда это такое было? Ну, разве что по пять.

– Вот видишь – это одно и то же.

– Как это «одно и то же»? Разница в два раза!

– Ладно. Пока.

Телефонный звонок резко оборвался. Хоть это и была моя бабушка, я пришла в замешательство. Она что, положила трубку, потому что сказала все, что хотела?

Я какое-то время растерянно смотрела на экран мобильного, а затем сунула телефон обратно в карман. После этого, ни с того ни с сего почувствовав неловкость, я кашлянула и украдкой отвела взгляд. Им Согён смотрел куда-то в сторону. Повисло неловкое молчание.

– Похоже, вы с бабушкой хорошо ладите, – вдруг раздалось рядом.

– А? А…

Я чуть не сказала, что живу с бабушкой, но быстро закрыла рот.

– Это здорово.

– А… Спасибо.

«Здорово». Что-то в этом теплом слове заставило меня почувствовать себя странно. Ощущая необъяснимую неловкость, я почесала в затылке и отвернулась, тихо пробормотав себе под нос: «И почему автобуса все нет?»

Услышав сигнал, сообщавший о скором прибытии автобуса, я встала со скамейки. И начала рыться в карманах, думая, что мне нужно оказаться в салоне и занять место раньше Им Согёна.

– Но кому ты уже успел насолить?

Я повернула голову и отвела взгляд от дороги.

– Я видел ребят, у которых крали велосипедные сиденья, но ты первый, у кого сперли обувь.

– А, ну…

Им Согён взял свой рюкзак и встал рядом со мной.

– Кто это?

Тут он заметил мой растрепанный вид. Я просто моргнула, ничего не ответив, и Им Согён без всякого выражения спросил снова:

– Ты не знаешь, кто тебя обокрал?

Будь моя воля, и я бы заорала: «Кан Ынхо! Этот придурок украл мою обувь и мой рюкзак! Иди и убей его!» Но я чувствовала, что стоит мне это сделать, и ситуация совсем выйдет из-под контроля.

К тому же, если Им Согён решит предъявить Кан Ынхо за то, что тот украл рюкзак у новенького, Кан Ынхо снова придет ко мне с наездами. От одной мысли об этом становилось тоскливо. Во многих отношениях безопаснее будет вести себя как можно тише.

– Угу. Если бы я знал, я бы давно заявил об этом в полицию и заставил негодяя понести наказание.

Им Согён пристально посмотрел на меня, а затем повернул голову.

– Ну, будем считать, что это правда.

Его слова прозвучали так, словно в следующий раз он не собирался так просто сдаваться, поэтому моя голова сама собой наклонилась еще ниже.

* * *

Я сидела на корточках в ванной и руками стирала свою школьную форму. Нанеся на рубашку хозяйственное мыло, я начала с силой ее тереть. От холодной воды руки покраснели и замерзли. Мыльные струи стекали вниз и уходили в канализацию, образуя водоворот.

Я крепко скрутила рубашку, как следует отжала ее, а затем развернула и с силой встряхнула. Капли воды разлетелись во все четыре стороны. Чтобы в рубашке осталось как можно меньше влаги, я стала безжалостно трясти ее, словно сама превратилась в центрифугу.

Затем развесила выстиранную форму на сушилке и улеглась на пол.

Бросив школу, я продала свой школьный рюкзак в комиссионку. Теперь у меня остались только большой чемодан, который я использовала во время переездов, маленькая сумка-почтальонка средней ценовой категории, которую директор «Местечка Тхаксу» купил для меня во время одного из своих путешествий, и сумка-шоппер, с которой я ходила в повседневной жизни.

– Ну, и с чем мне завтра идти в школу?

Я посмотрела на потолок, но он был темным, словно его заволокли черные тучи. И тут внезапно на нем возник образ Им Согёна. Сцена, как я сижу на автобусной остановке с печальным видом, а он возвращается в класс за сланцами.

– Похоже, он хороший парень, раз так заботится об однокласснике.

Но если вспомнить, как он вел себя в туалете и на крыше, вряд ли можно так сказать.

– Им Согён.

Рассеянно уставившись в потолок, я думала о таинственном парне, чьих поступков совершенно не понимала.

На следующее утро.

Я надела кеды Converse и накинула на плечо шоппер. Еще одного рюкзака у меня не было, поэтому пришлось остановиться на этой сумке. Не могу же я пойти в школу с чемоданом.

Теперь от Хон Чхаёна у меня осталась только школьная форма. Его мать дала мне конверт с деньгами для повседневных расходов, но я сразу же сунула его в ящик стола, поскольку не собиралась тратить эти деньги. Почему-то меня не покидало ощущение, что мне не следует прикасаться к этому конверту, пока все не закончится.

Я начала спускаться по извилистой дороге, но вдруг остановилась и посмотрела на свое