Фиктивные бывшие. Верну жену - Ария Гесс

Невольно закусываю губу, когда он приподнимает фату. На секунду замирает, словно рассматривая меня и запоминая этот момент. А потом его ладонь ложится на мою щеку, и он не медля ни секунды наклоняется и целует меня.

Нежно, но властно. Без перебора и явного откровения, ведь мы делаем это при сотне гостей.

Зал взрывается аплодисментами, и Марк нехотя от меня отрывается. Замечаю это по выражению его лица, потому что сама испытываю то же самое.

Музыка становится громче, и мы, держась за руки, идем обратно по дорожке сквозь дождь из лепестков.

— А где твоя семья? — спрашиваю тихо, когда мы отходим в сторону, принимая поздравления.

Марк на мгновение напрягается.

— Маме стало нехорошо перед выездом, и они не смогли прилететь. Она из тех женщин, кто не терпит, когда ее планы нарушаются, — уклончиво отвечает он, и я понимаю, что за этими словами скрывается нечто большее. — У нее были… другие планы на мою женитьбу. Дочь ее старой подруги.

Больше я не расспрашиваю его, и весь оставшийся вечер он не отходит от меня ни на шаг. Его рука постоянно лежит на моей талии, на спине, а пальцы то и дело поглаживают мою кожу. Марк наклоняется, чтобы прошептать что-то на ухо, и его дыхание обжигает шею, каждый раз будоража кровь и вызывая волну мурашек. Я больше не чувствую его игры, и от этого становится невероятно волнительно, до головокружения, до потери пульса.

Когда официальная часть заканчивается, и мы, наконец, можем уехать, я чувствую огромное облегчение. Сев в черный Майбах, водитель плавно трогается с места, увозя нас в забронированную заранее виллу.

А у меня тем временем все сжимается от беспокойства. Мы останемся с ним на вилле одни…

25

Я нервно сжимаю и расжимаю пальцы, и он накрывает их своей ладонью, видя моё напряжение.

— Лика, тебе не нужно меня бояться, — говорит он тихо. — Я не к чему тебя не обязываю. Мы просто пробуем. Давай посмотрим, что из этого получится. Я не заставляю тебя делать то, чего ты не хочешь или в чем не уверена.

Его слова успокаивают. Он понимает все и не давит. Я благодарно киваю, и оставшуюся дорогу мы едем молча.

Его вилла, расположенная на холме с видом на ночной город, поражает своей роскошью и вкусом. Темное дерево, стекло, минимализм и огромное пространство.

Марк проводит для меня короткую экскурсию и останавливается перед дверью в конце коридора на втором этаже.

— Это твоя спальня, — пропускает внутрь и заходит следом. — Ванная комната смежная. Моя — напротив. Если что-то понадобится, я рядом, — произносит хрипло, сжимая мою ладонь, а потом наклоняется, оставляет на моих губах сладкий, трепетный поцелуй и резко отстраняется, быстрым шагом выходя из комнаты и закрывшись в противоположной, оставляя меня одну.

Я стою посреди огромной спальни в свадебном платье и бешено колотящиеся сердцем. До тошноты.

Сегодня все слишком: Свадьба, Катерина, его признание, поцелуи… Все это кажется сюрреалистичным сном. Я, желая поскорее избавиться от ужасного ощущения, снимаю платье, принимаю душ, надеваю шелковую пижаму, которую нахожу в гардеробной, и ложусь в кровать.

Сон не идет, как на зло. В голове крутится калейдоскоп событий, а сердце все еще трепещет от его прикосновений и поцелуев.

Проходит час, потом другой. Я смотрю в потолок и понимаю, что хочу пить. Встаю с постели и не цыпочках, чтобы не разбудить Марка, спускаюсь на первый этаж. Кухня оказывается такой же огромной и стильной, как и весь дом. Единственный свет льется от панорамного окна, за которым мерцают огни города.

И в этом лунном свете я вижу его.

Марк стоит у окна спиной ко мне, в одних свободных брюках. Их, как же красиво перематываются мышцы на его тренированном смуглом теле…

В его руке стакан с чем-то янтарным. Сразу видно, что он не пьян, но выглядит расслабленным, задумчивым. И как только слышит мои шаги, оборачивается.

— Не спится? — его голос в ночной тишине звучит глубже, бархатнее.

— Захотелось пить, — шепчу я, чувствуя себя неловко в коротких шортах и топе.

Особенно когда его тёмный взгляд скользит по моим ногам, задерживается на талии, и я чувствую, как по коже пробегают мурашки. Он ничего не говорит, просто смотрит. Жадно, голодно, так, что становится жарко и все кипит между ног.

— Помочь? — казалось бы, говорит такую глупость, и надо бы посмеяться, но от его серьезного тона и тёмного взгляда совсем не хочется.

— Думаю, справлюсь, — отвечаю хрипло, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Я дрожащими пальцами нахожу стакан, наливаю воды из фильтра и делаю несколько глотков, чувствуя на себе его неотрывный взгляд, а потом слышу, как он делает несколько шагов в мою сторону.

— Почему, — от нервов прерываюсь в словах, — ты не стал… настаивать… сегодня, — говорю, повернувшись к нему. Марк оказывается рядом очень быстро. Это нервирует ещё больше.

— Я же сказал, мы просто пробуем, — он делает ещё один шаг ко мне, сокращая расстояние. — А пробовать нужно, когда этого хотят оба. Мне кажется, тебе это не нужно.

Я чувствую запах дорогого парфюма, алкоголя и его собственный, сводящий с ума аромат.

— Тебе… кажется, — сама поражаюсь тому, что говорю, видимо, совсем сода с ума, а потому делаю еще один глубокий глоток воды, и несколько капель срываются с моих губ, стекая по подбородку и шее.

— Ой, — смотрю на свой тонкий топ, который тут же начинает прилипать к телу и просвечивать.

— Черт возьми, — сдавленно выдыхает Марк.

Одним движением он забирает стакан из моих рук, громко ставит его на столешницу, а в следующую секунду его руки ложатся на мою талию, он легко поднимает меня и сажает на холодный мраморный остров посреди кухни.

Я не успеваю даже пискнуть. Он встает между моих ног, его бедра упираются в мои колени, а лицо оказывается в паре сантиметров от моего.

Большим пальцем он проводит по моим губам, вытирая влагу, а потом подносит к своим губам и облизывает.

— Марк… — на вздохе.

— Я больше не могу, Лика, — шепчет он, — черт подери, я больше не могу, — и он резко меня целует, глубоко запуская язык и выбивая весь гребаный воздух из лёгких.

26

Его руки на моей груди, бедрах, Марк вторгается в мой рот с такой властной уверенностью, что из легких выбивает весь воздух, а из головы — все мысли о фиктивности, о сделке, о страхе. Остается только он. Вкус дорогого напитка на языке сливается