Покорить разведенку. Укротить генерала - Полина Измайлова
А если для себя?
Что будет, если генералу придется постоять за себя?
Глава 16
Лида
– Я не могу остаться, Харитон.
– Лид, я не смогу тебя проводить.
– Я понимаю, но я на машине, доеду, без проблем.
– Без проблем? Ночь на дворе! Останься.
Сама не хочу уходить, но ведь у меня дома Женька! Я его ни о чем не предупредила, естественно. Я никуда не собиралась. То есть не планировала страстный секс с генералом.
Нет, мне не стыдно. Мне хорошо.
Но сказать Женьке по телефону, что я где-то остаюсь? Просто не хочется. И дома у меня будет возможность еще раз подумать, осознать.
– У меня сын дома. Что я ему скажу? Что он скажет? Прости, но…
– Звони ему, я с ним поговорю.
– Нет, Харитон, пожалуйста!
– Что, пожалуйста, Лид?
– Отпусти меня.
– Вместе поедем.
– Ну нет!
– Почему?
– Во-первых, тебя никто не выпустит, у тебя режим.
– А во-вторых?
– Во-вторых – как ты вернешься? У меня оставаться нельзя.
– Сын не разрешает? – усмехается Халк. Вот же гад такой!
– Почему сын? Может, любовник?
– Ох, Лида, договоришься ты у меня! Ладно, собирайся.
– Халк, ты со мной не едешь!
– Я с тобой еду, милая. И как я обратно доберусь – не твоя забота.
Вот же… Мужлан!
Прячусь в душе, подмываюсь, с ужасом осознавая, что произошло.
Я отдалась генералу Миронову.
Командующему нашего военного округа.
Вот так, сразу. В первый же день!
Ну, то есть… Формально он лежит в моем отделении уже больше недели. Я не его лечащий врач, мы практически не общались, ну, если не считать те инциденты в первый день. Потом пересекались несколько раз, но без близкого общения. И вот…
Я занималась с ним любовью!
Он позвал меня замуж!
Я просто сошла с ума.
И…
Наверное, буду сходить и дальше.
Потому что мне очень понравилось. Я чувствовала себя женщиной.
Нежной, слабой, любимой.
Ранимой.
Такой, которую мужчина реально носит на руках. Которой он преклоняется.
У меня никогда такого не было.
Да, да… Даже когда мой бывший был восторженным, влюбленным лейтенантом. Увы. Мне всё равно приходилось быть сильной. Даже его тащить.
Когда он учился, я за него многое решала, писала ему работы. Помогала, настраивала, говорила, какой он сильный, умный, что у него всё получится.
А в ответ получила… “Зачем нам был нужен этот ребенок? Мы так хорошо жили…”, “Зачем ты устроилась в госпиталь? Там платят мало, лучше научись массаж делать, больше заработаешь”, “Давай-давай, езжай, воюй, натрахаешься на всю оставшуюся жизнь”.
Это были слова мужчины, который, как он говорил, меня любил!
Какие же мы в молодости дуры! Во что-то верим! Пытаемся их оправдать…
– Лида, у тебя всё нормально там?
– Да, я выхожу.
Он ловит меня у двери. Снова обнимает, к стене прижимает.
– Не могу от тебя оторваться. Останься, богом прошу…
– Харитон, прости, не могу…
– Черт… дай я ополоснусь и провожу.
– До проходной.
– Нет. Отвезу тебя.
– Я сама на машине.
– С тобой поеду, водитель будет сзади.
– Какой водитель? Ночь на дворе.
– Мой, личный. Он неделю отдыхал, ничего, поработает.
– Харитон, зачем? Я сама доеду!
– Ночь на дворе. Ты моя женщина. Если хочешь поехать – поедешь! Но со мной. Я несу за тебя ответственность! Ясно? И привыкай. Это навсегда.
Опускаю голову, смеюсь тихонько.
– Что?
– А если привыкну?
– Я буду рад, Лид…
– Ну, хорошо. Кстати… ты… ты о себе вообще ничего не рассказал.
– Так у нас с тобой еще и не было времени поговорить. А вообще, что рассказывать? Потомственный офицер, военный. Деды служили, прадеды, батя. У меня вариантов не было. Правда, хотел летчиком, но не срослось.
– Слишком большой для кабины пилота?
– Почти угадала. И зрение было слабое. Но в военное попал. Потом служба, потом Академия. Снова служба.
Он говорит, а я одеваюсь, немного краснея под пристальным взглядом.
– А семья?
– Семья… Собирался жениться, но не срослось. Ей хотелось, чтобы я в столице остался после училища, был шанс, а у меня тогда все мои парни поехали на Кавказ, там было жарко, ну как я мог? Она вышла за моего друга, который смог и остался. Ну, я особо не страдал, так что… Наверное, и к лучшему всё. Потом… потом была гражданская жена, ну то есть она была, конечно, тоже со званием, на тот момент до капитана дослужилась. Ну, пожили, попробовали. Ей тоже хотелось стабильности. Вам же всем хочется.
– Ты считаешь, что женщины в этом не правы? – Оправляю платье, надеваю туфли. – Я готова.
– Пойдем. Знаешь… я же видел много офицерских жен…
Он выпускает меня, выключает свет, закрывает дверь.
Я смотрю, как он двигается. Плавно, сильно, если не знать-то…
– Что, Лида? Профессиональный интерес к моей ноге?
– Именно профессиональный. Прости. Но ты потрясающе с ней справляешься. Я… я, врач, вообще не догадалась бы!
– Карты пациентов надо просматривать, – усмехается он.
– Надо. Ну, прости, я… я просто… была предвзята.
– Или боялась? Слишком генерал понравился?
– Нет. Не льсти себе.
– Я не льщу. Я, может, мечтаю.
– Мечтаешь?
– Хотелось, чтобы ты на меня запала.
– Неужели?
– Да, ты мне сразу понравилась.
– Поэтому ты меня под трибунал хотел.
– Угу. Подумал, такая красивая и такая сучка.
Мы смеемся, идем дальше по дорожке к выходу, к проходной.
Уже поздно, юбилейный вечер закончился. Все разошлись, по крайней мере, я на это надеюсь.
– Ты там говорил про офицерских жен.
– Говорил, да. У меня же династия. Отец, деды, прадеды. Одна бабушка с дедом познакомилась еще на войне, в сорок пятом. Вторая сразу после. Оба служили. Бабули по всем гарнизонам. Потом то же самое и мать. Они с отцом, получается, поженились в семьдесят шестом. Сестра моя в семьдесят седьмом родилась на Урале, потом я через несколько лет. Отца почти сразу после моего рождения отправили в Афган. Он у меня и в Чечне был. Потом преподавал в Академии, это уже ему было как мне сейчас, наверное.
– А тебе…
– Мне сорок пять, хреново вы читали мою карту, майор медицинской службы.
– Каюсь, – смеюсь, а он меня к себе притягивает.
– Я тебе всё, что хочешь, и без карты расскажу. По гороскопу я Стрелец. Стреляю без промаха. Вредных привычек не имею. Почти.
– Почти?
– Иногда выпиваю, но редко. Иногда курю кубинские сигары. Иногда…
– Что?
– Секс люблю. Но теперь это только тебя касается. Я верный. Никогда не изменял и не собираюсь. Ты будешь единственной.
Он тормозит, до проходной метров сто осталось. Темно, фонарей в парке немного, ну,
