Реши это - Мэри Калмз

лучше видеть. Он согласился со мной, что итальянский кипарис - лучший выбор, хотя и самый дорогой на данный момент, но в долгосрочной перспективе он будет иметь большую ценность для участка.

Вернувшись к саду кактусов, я увидел Ника, стоящего на пороге между домом и патио.

– Что, черт возьми, происходит? – закричал он на меня, а потом захныкал, потому что ибупрофен еще не подействовал, а на самом деле, я думаю, он бы умолял поставить ему капельницу с демеролом, так сильно у него болела голова, если бы он все еще был в больнице. Здесь, дома, ему не повезло, бедный ублюдок. – И кто ты, блядь, такой?

Я поднялся по лестнице, разделявшей нас, и остановился в двух шагах от него.

– Ты слушал, когда мы были на кухне, мистер Мэдисон?

– Да, я знаю твое имя, я просто... – ему было больно, и в свою защиту он мог сказать, что только что очнулся от того, что должно было быть похоже на кому. – Я...

– Может, тебе лучше отдохнуть? Я не думаю, что ты...

– Ник, хорошо? Просто, блядь, называй меня Ник.

– Ник, – мягко повторил я, начав с самого начала, просто чтобы подстраховаться. – Я Локрин Барнс, а ты можешь звать меня Лок. Мы познакомились в четверг, а потом снова встретились на кухне.

– Я потерял сознание, верно? Я имею в виду четверг.

– Да, отключился.

– Я все время отключаюсь, – надменно сказал он, как будто это хорошо. – Это не вечеринка, если ты не напился.

Я хмыкнул.

– Сильно осуждаешь?

– Это потому, что я уже взрослый, – заверил я его.

– Просто... кто ты?

– Ты не спишь?

– Нет-нет, я не имею в виду твое имя, я понял, но почему ты здесь?

– Я здесь, чтобы управлять твоей жизнью, пока мистер Кокс не убедится, что ты можешь управлять ею самостоятельно.

– Он не может просто...

– Ты когда-нибудь слышал об опеке, Ник?

– Да, это для стариков, которых могут лишить пенсии, и для взрослых, которые стали инвалидами или... черт возьми, какое это имеет отношение ко мне?

– А еще для таких людей, как ты, с кучей денег, которые вышли из-под контроля и нуждаются в том, чтобы кто-то другой держал бразды правления твоими финансами и принимал за тебя жизненные решения, пока ты не соберешь свое дерьмо в кучу.

– Это не может...

– Мистер Кокс считает, что ты стоишь на краю пропасти, - объяснил я ему.

– Что ж, пошел ты и пошел он! – прорычал он и чуть не упал вперед.

Я поймал его, положил руки на его бицепсы и шагнул к нему, обхватив его руками, как сделал бы, если бы ему было шесть, а не двадцать шесть.

– Все в порядке, – успокаивал я его, нежно массируя затылок. – Я знаю, ты злишься, и я знаю, что тебе кажется, будто с тобой обращаются как с ребенком, но я обещаю тебе, что это временно. Все, что тебе нужно, - это высохнуть, почувствовать себя лучше, больше похожим на себя, и, надеюсь, ты сможешь закончить свой альбом и вернуть все на круги своя.

Он не отстранился, что было удивительно, а повернул голову так, что его лицо оказалось прижатым к ложбинке между моим плечом и шеей.

– Я здесь, чтобы помочь тебе, укрыть тебя, обеспечить твою безопасность и построить тебя заново. Я не буду действовать за твоей спиной или говорить с мистером Коксом о том, что мы не обсудим заранее. Я никогда не буду устраивать засаду.

– Но я же пленник, – пробормотал он, обхватив меня за талию, и я почувствовал, как стакан с его коктейлем уперся мне в спину.

– Нет, – заверил я его. – Мы можем делать все, что ты захочешь. Ты просто должен взять меня с собой и понять, что пришло время сделать другой выбор.

Он стоял, дыша, опираясь, и, хотя я знал, что это всего лишь затишье перед бурей, я обнаружил, что его желание быть рядом уменьшило мое раздражение и пробудило все защитные инстинкты, которые у меня были.

****

В тот вечер он устал, но никак не мог уснуть, и я поставил его перед выбором: «Властелин колец», фильмы Marvel или «Звездные войны».

– Что?

Я стоял рядом с диваном, скрестив руки, и ждал его.

– О, эм, – сказал он, пожимая плечами. – Наверное, «Властелин колец», поскольку я его никогда не видел.

Я сразу же нахмурился.

Он хихикнул.

– Не смотри на меня так. Мне было пять или около того, когда вышел первый фильм.

Я вдруг почувствовал себя древним.

– Ладно, – проворчал я. – Ты хочешь попкорн или сэндвич? Скажи мне.

Он покачал головой.

– Не помню, когда в последний раз у меня было так много домашней еды, – сказал он мне, улыбаясь. – Попкорн звучит неплохо, но я бы не отказался от пепси.

– Я вижу в твоем будущем чай со льдом или воду, – его хныканье заставило меня невольно улыбнуться. – Как насчет «Арнольд Палмер» [3]?

– Не может быть, чтобы в этом холодильнике был настоящий сладкий чай, – заверил он меня.

– Есть. Марисоль сделала немного.

– Сомнительно, что это настоящий южный сладкий чай, – объявил он, и это прозвучало очень сопливо.

– Не знаю. Я не пью чай, но ты хочешь попробовать, малыш?

– Не малыш, – поправил он меня, как делал это весь день. – Ты не намного старше меня.

– Девять лет - это много, – напомнил я ему, когда мой телефон пискнул, и я ответил на звонок. – Да?

– Лок, тут у ворот женщина, которая говорит, что она девушка Ника.

Я хмыкнул.

– Как ее зовут?

– Талия.

– Хей, – Ник поднял голову, чтобы встретить мой взгляд. – Талия - твоя девушка?

– Кто?

Очевидно, он понятия не имел, кто она такая.

– Это отрицательный ответ на вопрос о девушке, – сказал я Тони.

Наступила пауза, и я услышал крики и ругательства на заднем плане с его стороны.

– Ладно, – сказал Тони, вернувшись к разговору, – я сказал ей уйти - вежливо, надо сказать, - но она говорит, что обратится в полицию, если мы не позволим ей увидеться с ним.

– Прекрасно, скажи