Вне игры - Настя Орлова

другой рукой я обнимаю Риту за талию и придвигаю к себе еще ближе.

– Давай не будем его разочаровывать, – шепчу в ответ, а потом мои губы осторожно, чтобы не напугать, касаются нежной кожи ее виска.

Глава 11

Рита

Теплые ладони Никиты на моей талии, аромат его одеколона в моих легких, губы мягко касаются виска – это пионерский набор шестиклассников, а я цепенею. Глупо так – сначала сама бросилась ему на шею, а теперь начала думать о последствиях…

Браво, Воскресенская.

Подобное поведение в корне противоречит установкам, которые я приняла после расставания с Владом. И до Никиты в моей жизни после не было парней, которые бы заставляли меня совершать необдуманные поступки.

Доверие не может возникнуть за три встречи.

Это мои слова. Тогда почему Никите я… будто бы доверяю?

– Здравствуй, Рита, – доносится до меня голос полковника Всеволода Дмитриевича Рыжова, старого приятеля отца, который изо всех сил пытается не показать удивления при виде меня в компании парня. Не виню его. По городу обо мне ходят самые странные слухи. Самые безобидные – что я тронулась разумом и сменила ориентацию.

– Добрый день, – отзываюсь я. – А это…

– Никита Любимов, – представляется мой спутник, продолжая удерживать меня за талию.

– Сын Сергея Любимова? – В глазах Рыжова загорается огонек любопытства. – Так вот почему ты показался мне знакомым.

– Он самый. Рад был познакомиться, но мы спешим. – И Никита мягко, но непреклонно уводит меня от озадаченного полковника.

Мы проходим метров пятьдесят, прежде чем я позволяю себе отстраниться. Никита, надо отдать ему должное, не делает попытки меня удержать, и его рука, еще недавно согревающая мою талию, прячется в кармане шорт.

– Извини, – произношу натянуто.

– За что?

– За то, что на тебя набросилась. Всеволод Дмитриевич часто общается с отцом. В общем, я подумала… – Сделав глубокий вдох, я пытаюсь справиться с охватившим меня волнением. – Ну, ты понял.

– Не надо за это оправдываться. – Никита неожиданно хмурится. – Всегда к твоим услугам, птичка.

В молчании мы гуляем еще какое-то время. Едим мороженое. Глазеем по сторонам.

– А берег неплохо так застроили, – говорит Никита, глядя на возвышающиеся над рекой краны и высотки.

– Там ваши строят торговый центр и новый микрорайон.

– Наши? – Он непонимающе вскидывает брови.

– Твой отец и брат, – поясняю я. – Думала, ты в курсе.

– Я не особо вникаю в бизнес моей семьи.

– Потому что тебе это неинтересно? – позволяю себе утолить любопытство.

– Потому что у меня своя жизнь, а у них своя. Стройка никогда меня не интересовала.

– Значит, ты в принципе не рассматриваешь свою жизнь здесь, в этом городе?

Никита удивленно смотрит на меня.

– Я не для того уезжал, чтобы возвращаться.

– Должно быть, это так здорово – быть свободным, делать что захочется, смотреть мир.

– А что тебе мешает? Ты совершеннолетняя.

– Это не так просто.

– Да нет, на самом деле просто, – возражает Никита. – Люди любят усложнять. Но давай откровенно. У тебя есть внешность, молодость и, что немаловажно, деньги. Ты бы могла жить где угодно и как угодно. Быть, как ты выражаешься, свободной.

От нарисованной им картины я ощущаю в груди легкий трепет, но реальность подобных решений обрушивается на меня бетонной плитой. Когда-то я уже выбирала свою свободу и жестоко поплатилась за это, оказавшись в клетке. Сделать это второй раз? У меня не хватит духу.

– Я вчера ночью читала о тебе, – признаюсь я, чтобы сменить тему. – В интернете.

– Да ну? – Никита прищелкивает языком. – И что интересного узнала?

– Ты звезда, – говорю просто.

– Ерунда, – отмахивается он, метко забрасывая в мусорный бак упаковку от мороженого.

– Не ерунда. У тебя много поклонников. И хорошая команда.

– Хорошая, – соглашается он задумчиво. – Жаль только, что на ее игры я чаще всего смотрю со скамейки запасных.

– Разве ты не играешь? – Теперь мой черед удивляться. – Я видела фотографии.

– Резервный состав, птичка. Свой единственный матч в регулярке я провел с полезностью минус три.

– Я ничего не понимаю в хоккее. – Еще одно признание с моей стороны. – Должно быть, это не очень.

– Ну, слушай, это рабочие моменты. Такое случается. Просто в «Миннесоте» слишком много звезд – пробиться в основу почти нереально.

– Но ты это сделаешь, правда?

– Через год у меня закончится контракт. – Никита пожимает плечами, не давая никакого конкретного ответа.

– А что потом?

– Если клуб меня не подпишет, стану свободным агентом. Но мой менеджер утверждает, что у него есть как минимум три команды, заинтересованных в моем переходе. Вопрос в деньгах. И в том, какие условия мне предложат.

– Но ты сам хотел бы остаться в «Миннесоте»?

– Мне нравится клуб, нравится город, но я не исключаю возможности переезда. Хоккей в каком-то смысле подразумевает кочевой образ жизни. И в Сент-Поле меня ничего особенно важного не держит.

– Девушка?

– Ха, и кто теперь лезет в душу? – спрашивает Никита, прищурившись.

– Извини, ты прав, – чувствую, как к щекам приливает горячая волна смущения.

– Да это не секрет, в общем-то, Рита. Постоянной девушки в Штатах у меня нет. В данный момент ты – моя единственная, – добавляет с дьявольской усмешкой.

От меня не ускользает его уточнение про постоянную девушку. Постоянной, может, и нет. А просто девушки наверняка есть. Если вспомнить, за один вечер я видела его с двумя – не думаю, что в Штатах, где он так популярен, он ведет себя иначе.

– Ты нахмурилась, – замечает Никита проницательно.

– Глупости. Просто задумалась, – говорю я, ощущая, как резко испортилось мое настроение. Зачем только я вспомнила про тех девушек на вечеринке «Кометы»?

– Стой.

Любимов останавливается, протягивает руку и касается кончиком пальца уголка моих губ.

– Мороженое осталось.

Отняв палец, он подносит его к своему рту и, слизав каплю мороженого, сладко причмокивает. От его действий мне становится жарко: горячая вспышка в груди, выброс адреналина в кровь. Я чувствую, как реагирует на Никиту мое тело. А я ведь и не думала уже, что оно когда-нибудь еще сможет так откликаться!..

– Еще не все, – произносит Никита хрипло.

Я судорожно вздыхаю, когда мягкая подушечка его пальца начинает нежно трогать мою нижнюю губу, проводя по ней вверх и вниз. Я знаю, что надо остановить его, прервать, но его ласка, его тепло, его близость – все препятствует здравому смыслу.

Наши глаза встречаются. В потемневшей глубине его глаз я вижу всполохи желания, которые обязаны напугать меня, заставить отстраниться, спрятаться в скорлупу. Но я продолжаю стоять и смотреть.

Что, если он меня поцелует?.. На какой-то момент мне действительно кажется, что это произойдет, но внезапно