Ягодка для миллиардера (СИ) - Ривера Полина

Не нашел тогда слов. Да и что бы я сказал? Прости, малинка, но девушка, с которой у меня были кратковременные отношения, беременна. Ты супер, но нам нужно расстаться.

Так, что ли?

Она бы и слушать не стала — перечеркнула все разом. Потому что Сонька не кочерыжка ее мужа.

И не Рита.

Да я не хотел расставаться. И жениться на Маргарите не планировал. Помогать, содержать, растить ребенка — да. Ноо… семье не могло быть и речи.

Стремился все разрулить. Обойтись малой кровью или, что почти невозможно, без потерь.

Наверное, думать так - слишком самоуверенно с моей стороны? Как теперь все исправить?

Вернуть ее доверие?

Отпираю дверь пустой квартиры, бросаю сумку в прихожей и прохожу в спальню.

Простыни хранят ее запах. Все о Ягодке напоминает.

Плюхаюсь в кровать и засыпаю. За последние дни, проведенные в больнице, я не спал.

Я не жалел бы о потерянном времени или деньгах, скажи Рита правду. Жадным я никогда не был.

И помогать людям привык.

На работу приезжаю рано. Звоню Зое Павловне — подруге Ягодки. Прошу помочь мне организовать встречу с Соней. Зойка молчит, жует губы, а потом выпаливает правду. Так, мол, и так, Герман Викторович, но персонал отеля знает о Рите и ее беременности. И Соня тоже все знает.

Ошеломленно молчу. Страшно представить, какими нелепыми подробностями обросла новость о

Рите. Усилием воли успокаиваюсь и все равно прошу Зою позвать Ягодку.

Она зовет ее в свой кабинет. Выходит, бросив на меня тоскливый взгляд.

Слышу ее тихие шаги и прячусь за дверью.

— АХ! Герман, ты меня напугал, — хлопает глазами Соня.

Одни большущие глаза от нее остались. Похудела, осунулась..

— Сонька, прости меня. Я себя по-свински повел.

— Неправда, тотчас выпаливает она. - По-мужски. Другой бы... открестился, Гер… все у вас нормально?

— У вас? Нет никаких нас, Сонь. Прости, что я толком ничего не объяснил. Я знал, что ты отреагируешь именно так. А мне не хотелось все разрушать.. Сонька, я так виноват.

— Герман, я взрослая девочка. Я сама хотела переспать с тобой. В чем ты себя винишь?

Уехал и не попрощался со мной? Так я тебе никто. Старая знакомая. И отношений у нас никаких нет. Почти.

— Вот именно, что почти. Сонь, я тебя очень ценю. И встречаться хочу. И…

— А честность, Герман? - дрогнувшим голосом произносит она. Смахивает крупную, предательскую слезу, струящуюся по щеке. — Что еще я о тебе не знаю? Наверное, ничего...

Сколько еще у тебя таких Рит?

— Одна была. Ребенка она потеряла, Сонь. Он был не моим. Я связался с ее подругой, она в нашем филиале работает. Та подтвердила, что Маргарита пятерым мужикам звонила.

Проверяла, кто клюнет на ее инфу о беременности. Отозвался только я, идиот.

Сонька облегченно вздыхает, но опасается подойти ближе. Молчит, позволяя мне продолжить откровенничать.

— Сонь, у меня есть сын. Его Артем зовут. Он психически болен. Его кровный отец — мой лучший друг Василий. Он погиб давно. Я женился на его беременной невесте, влюбился в нее. Так уж вышло. Я почти пятнадцать лет его воспитывал. Возил по больницам и санаториям. Мы даже в

Тибете были. Потом что-то во мне лопнуло.. Или я оказался настолько слабым, что больше не смог.. Мы развелись. С Олей поддерживаем хорошие отношения, я ей помогаю, оплачиваю курсы реабилитации Артема. Это правда, Сонь. Я не лгу. Не знаю, что там тебе наговорили, но я... Если ты проверить хочешь, я Оле позвоню, попрошу, чтобы она.

— Гер, да ты что! Ерунду не говори. А что я могла слышать? Так все и говорили. Что ты молодец.

Сыну помогаешь, денег не жалеешь на его лечение. Герман, мне так страшно. И горько... У меня сейчас в жизни настоящий звездец, - всхлипывает Соня.

— Сонечка, милая... Позволь быть рядом с тобой. Не отталкивай. Знаю, что налажал и…

— Спасибо за стариков. Они такие довольные. звонят мне, благодарят. Квартиру ты им замечательную снял. Спасибо.

— Сонька, иди ко мне.

Не выдерживаю. Привлекаю ее к груди и осыпаю поцелуями шею. Рычу как зверь, зарываюсь пальцами в ее шикарные волосы, струящиеся по плечам.

— Герман... Виктрович, мы на работе. И я еще не давала согласия на…

— Софья, я предлагаю вам отношения. Серьезные. Давай начнем сначала?

— Я... Не до того мне сейчас, Герман. Извини... Дело не в тебе. Максим мне нервы треплет. Я

знала, что легко я от него не отделаюсь, но чтобы так... Он не хочет добровольно отдавать положенную мне долю в доме. Мой юрист узнал, что Максим пытается набрать кредитов, чтобы потребовать разделения обязательств по ним. Я сейчас, я... Спать не могу.

Есть и... Кажется, я сойду сума от напряжения.

Ее плечи тихонько подрагивают, по щекам струятся слезы. А мое сердце затапливает ярость.

обнимаю Соню, пытаясь успокоить. Сейчас же соберу внеочередное собрание юридического отдела. А потом наведаюсь к Максиму самолично.

22.

Софья

Меня будит оглушительный стук в дверь. Вот уже две недели мы с Настюшей живем в моей квартире. Здесь уютно и спокойно. Тихо шелестят жалюзи, а в распахнутые окна стучится аромат яблоневого цвета и фиалок.

Но главное преимущество моей скромной двушки - в ней нет Макса.

Я не смогла и дня провести с ним в доме. Зато капустница отправилась туда прямо из аэропорта.

Гордо вскидывала подбородок, стуча каблучками и взмахивая облезшими от яркого солнца ресницами.

НУ, ну.. Интересно, когда он ее выгонит? По Кочановой не скажешь, что она в состоянии сварить мужику суп или погладить рубашку. А Максимке в большей степени нужна домработница, чем любовница.

Положа руку на сердце - не такой он у меня и альфа-самец в постели.

— Кто там? — сонно протягиваю я, чувствуя, как по телу расползается страх.

— Открой, Соня!

— Макс.. Что случилось?

— Говорю же - открой. Поговорить надо.

Голос хриплый, надтреснутый... Может, с родителями что-то неладное стряслось? Мы, конечно, враги, но общаться все равно не перестанем. Ради Настюши и совместного прошлого, каким бы оно ни было.

Он влетает в тесную прихожую и толкает меня к стене. От неожиданности ахаю.. Хватаю воздух ртом, собираясь разразиться возмущением, но на лицо обрушивается его кисть...

Ощущения, словно в меня всадили винт от катера. И его огромные лопасти разрывают меня на части...

В глазах темнеет. Я зажмуриваюсь. Мычу, пытаясь его оттолкнуть, но Максим снова замахивается..

Наши взгляды на миг встречаются... Мой — испуганный, беспомощный, а его — обезумевший от гнева и бессилия. Не знаю, что именно его отрезвляет, но кулак он впечатывает в стену.

— Папа! Мамочка! Прекрати бить маму!

Настюха вылетает из комнаты и толкает Макса. Он лишь слегка покачивается. Тупо смотрит на дочь, а потом будто приходит в себя. Отыскивает в своей поганой душонке способность говорить.

— Ко мне ебарь твой приходил! Ну, ты даешь, Соня.. Не ожидал такого от тебя. Сучка гребаная!

Зачем тебе мой дом, а? Я же сам его покупал? Я…

— Я оплачивала услуги мастеров. Покупала строительные материалы, - касаясь ноющей щеки, выдавливаю я.

— Ты ничем не докажешь этого. Ты…

— По закону дом будет делиться между нами двумя. Ты ничего не добьешься, Макс.

Убирайся из моего дома, пока я не вызвала полицию.

— Мы еще посмотрим. Готовься всю жизнь платить по кредитам, которые я наберу. Уже набрал.

Дрянь.

Он сплевывает на пол и уходит. Стук его шагов напоминает удары молотка. Наверное, так забивают гвозди в крышку гроба или живую плоть? Сползаю по стене и почти не дышу.

Он сейчас все убил.. Пригвоздил как бабочку. Остатки уважения, воспоминания, надежду, любовь.

Распял, наконец то. Я теперь точно свободна. Окончательно и бесповоротно.

Кожу обжигают горячие слезы дочери. Ее худенькие плечи дрожат, а проворные ладошки гладят меня по лицу и волосам.

— Мамочка, ты как? Скорую вызвать? — всхлипывает Настя.