Импринт - Вероника Десмонд

была Охотником, который желал поглотить меня полностью и без остатка. Всю неделю я уверяю себя, что это лишь игры моего больного воображения. Больше не было никаких признаков преследования: кроме разве что ощущения пристального взгляда и того случая с краской. Но то и другое я могла списать на паранойю.

Может быть, я действительно тогда добавила красный и не заметила?

Погладив Блюбелл напоследок, я распускаю волосы и иду в сторону главного здания. Под конец сентября учащаются дожди, и даже сейчас, несмотря на проглядывающее солнце, есть небольшая морось.

Как ни странно, небольшая прогулка и божественный запах озона успокаивает меня. Редкие капли попадают на телефон. Прикрывая ладонью экран, я захожу в общий чат девочек, чтобы проверить сообщения.

Эмма: меня пугает сентябрь. Прошла половина месяца, а траты по моим счетам выглядят так, словно я купила машину.

Элеонор: *смеющийся эмодзи* Опять новая сумка?

Эмма: нет, организовываю путешествие на конец декабря. Мама хочет поехать в Куршевель, чтобы покататься на лыжах. Поедите с нами?

Элеонор: я пас.

Эмма: Кэт? Напиши, как освободишься.

Катерина: я тоже не смогу, обещала Мари провести рождество в Лондоне *грустный эмодзи*. Вы в столовой?

Эмма: предатели. Да, мы в столовой. Тут всадник апокалипсиса и задница кузен. Взяли тебе ужин, ты скоро?

Я прикусываю губу и останавливаюсь посреди дороги, когда вижу последнюю строчку. Интуиция кричит о том, что нужно развернуться и бежать, а здравый смысл, как всегда, проявляет гордость:

Боже, Катерина. Если ты будешь бояться всех восемнадцатилетних мудаков, то можно просто не выходить из дома.

***

Обеденный зал Кингстона – это довольно сложное строение, представляющее собой средневековый холл с необычным столом на возвышении, за которым иногда трапезничали профессора. Нам приходилось есть не только под пристальным вниманием учителей, но еще и картин семнадцатого века – лица Рембрандта и Вермеера выделялись за счет подсветки и смотрели на нас с неодобрением.

Или на меня.

К черту, спокойствие.

Да, “С+” все никак не могла выйти из головы, и когда я, наконец, захожу в зал, на моем лице читается: “скажите мне хоть слово, и я убью вас на месте”.

Увидев девочек, я машу им рукой и подхожу к столу, за которым меня уже ждали томленые овощи и жареная курица. В холле стоит странный ажиотаж, впрочем, причина излишней возбужденности становится ясна сразу – в самом дальнем углу в окружении десятки других ребят сидят Чон Хван и Эрик Боулмен. Последний, закинув на стол ноги и пуская в потолок дым, неторопливо курит, не заботясь о мнении преподавателей.

Господи, ну что за придурок.

– Ты сегодня поздно, – произносит Эмма, нахмурившись.

– Да, задержалась в конюшне, – каким-то чудом я ухитряюсь изобразить на лице улыбку и аккуратно наливаю себе зеленый чай. – Как прошел ваш день?

Эль громко вздыхает.

– Лучше не спрашивай.

– Латынь? – понятливо уточняет Эмма.

– Да.

– Я могу позаниматься с тобой, – предлагаю я, почти не подумав. Черт, придется как-то совместить дополнительные уроки по математике и помощь Элеонор, но уверена, у меня получится найти время. – Например, в субботу.

Эмма категорично машет головой.

– Отныне суббота – священный день недели, Кэтти! Больше никакой учебы, в эту субботу мы точно едем на вечеринку в Элгин. У Вивьен день рождения, нам нужно обсудить подарок.

Я содрогаюсь при одном воспоминании о том, что произошло в прошлый раз.

– Нет, я не поеду. Мне нужно… – мой голос обрывается, когда я вижу новых посетителей.

В столовую Кингстона под всеобщий гул приветствий заходят Кастил Сноу и Аарон Кинг. Я хмурюсь, думая, что те здесь забыли. Обычно они не обедают в общем зале. Эти богатые засранцы живут в своих резиденциях и ездят в школу только на учебу.

Я заставляю себя собраться и прочищаю горло, игнорируя пристальный взгляд рыжеволосого дьявола. Чертов Эрик Боулмен все-таки заметил меня.

– Мне нужно учиться.

– Тебе? – Эмма хмурится, скрещивая руки на груди. – Ты издеваешься, мисс заучка? Вот кому-кому, а тебе точно не нужно учиться. Ты и так…

– Эмма, – обрываю я. – В эту субботу я буду учиться.

Наверное стоило рассказать девочкам о моей позорной “С+”, однако одна мысль об этом вызывает во мне стыд.

“Тебе просто нужно взять себя в руки, потратить чуть больше времени на учебу и попросить миссис Гилмор дать дополнительное задание, чтобы наладить статистику” – такая мантра позволяет мне успокоить нервы и даже почти не обращать внимание на высоких монстров в конце обеденного зала.

Почти.

По лицу Эммы можно легко догадаться о том, что она недовольна моим ответом, но слава богу, девушка успокаивается. По крайней мере, до поры до времени. Как я уже говорила, в лексиконе Эммы Кларк отсутствует слово “сдаться”.

– Кажется, футбольный матч прошел удачно, – встревает Элеонор.

Я благодарно смотрю на подругу, нанизывая на вилку картофель.

– Определенно, – Эмма бросает взгляд на знаменитую четверку. – Кингстон разгромил Лоррето со счетом “5:0”, даже не дав им шанса.

Сегодня был футбольный матч с другой школой. Так вот почему большинство одеты в фирменные толстовки Кингстона. А еще я видела много незнакомых лиц в коридорах… Боже, пожалуй, мне стоит усерднее участвовать в школьной жизни.

Борясь со странным чувством, я позволяю себе поднять взгляд на четверку чудовищ и замираю, на секунду почувствовав знакомый взгляд. Но на меня никто не смотрит. Ни Чон Хван, ни Аарон, ни даже Эрик – все они беседуют с красивыми студентками, а Кастил…

Лицо Кастила Сноу жестокое, холодное и отстраненное. Его не заботят девушки, которые пытаются привлечь его внимание. Ему просто… все равно.

Кас сидит прямо на столе, уперев длинные ноги в скамейку, и смотрит в телефон. Рукава серой толстовки закатаны до локтей, открыв вид на дорожку вен, выпирающих на фоне бледной кожи. Даже издалека я вижу, насколько он силен. Не удивительно, что об этом парне ходит немало пугающих слухов. Например о том, что ему ничего не стоит убить человека.

Или о том, что он уже убил человека.

Я не думаю, что Кастил действительно кого-то убил, но покалечить мог вполне – поэтому он пропустил один год учебы. Сколько ему сейчас? Девятнадцать?

Достав свой телефон из сумки, я борюсь с иррациональным желанием, но все же открываю его профиль. Почти двести тысяч подписчиков, но подписан он лишь на десятерых. Фотографий немного, и все они черно-белые. Вполуха слушая разговор подруг, я начинаю просматривать его ленту.

Смазанное фото его руки и половины лица. Длинные изящные пальцы с разбитыми костяшками держат сигарету…

Красная Lamborghini, внушительный мотоцикл Harley-Davidson.

Он стоит в черном пальто