Вуайерист - Фиона Коул

хорошо. Я помогала с лабораторным оборудованием, а затем ассистировала доктору Пирсу до конца дня.

— Да. Ладно? — сказала одна из девушек на диване напротив. Кажется, её звали Сэнди. — Он такой чертовски сексуальный. Я серьёзно рассматривала возможность сменить специальность только ради возможности сблизиться с ним.

— Что ж, ревнуй, сучка. Потому что в этом семестре у нас с Оклин астрономия, — поддразнила Оливия.

— Шлюшка, — ответила Сэнди с улыбкой.

— Я слышала, что он мужчина-шлюха, — проговорила другая девушка. — Но совершенно замкнутый.

— Откуда тебе знать, Синди? — спросила Оливия.

— Как он может не быть таким? Девушки всё время вешаются на него. Уверена, он этим пользуется.

— Но он же преподаватель. Конечно, он бы ничего не стал делать со студенткой, — сказала Сэнди.

Синди просто пожала плечами, позволяя сплетням идти своим чередом.

— Тихие всегда самые причудливые. У них самые страшные секреты.

Девушки перешли к другой теме, но я не могла пройти мимо того, что они сказали. Я не думала, что это правда. Конечно, я несколько раз ловила на себе его пристальный взгляд, но он не был сексуальным. Просто напряжённым.

Мой желудок сжался при мысли об этом, поэтому я стёрла эти мысли. Я должна работать с ним, и, если о нём уже ходят слухи, я не хочу поощрять новые сплетни.

7

КЭЛЛУМ

— Я так рада, что ты снова позвонил, — сказала Шеннон с другого конца стола.

Я правда не знал, что сказать, поэтому уклончиво хмыкнул и улыбнулся, надеясь, что это убедит её в том, что я тоже счастлив. Даже если я и не был уверен, зачем я вообще снова позвонил ей.

Лжец.

Улыбающееся лицо Оклин, её запах, то, как она выглядела, когда кончала, и то, как это проникало в мои сны — вот почему я позвонил Шеннон. Я хотел попытаться отвлечься от мыслей об Оклин.

— Из-за праздников было трудно найти время, да? — продолжила она. — Мне тоже. Затем моей бабушке понадобилась помощь после операции на тазобедренном суставе, из-за чего я не вышла вовремя на новую работу. Но я выйду на следующей неделе.

— Мне жаль слышать о твоей бабушке. Надеюсь, что ей лучше.

— Намного.

Она продолжила рассказывать о своей поездке домой и размолвке между ней и её двоюродным братом. Я сделал глоток своего бурбона и отключился. Она достаточно говорила за нас обоих. Шеннон была красива, с широкой улыбкой и жизнерадостностью, которую нельзя подделать. Что касается меня, то мне пришлось немного выпить в темноте моей чопорной гостиной, прежде чем я, наконец, убедил себя позвонить ей.

Мне нужен был кто-то, кто помог бы отвлечь меня от прошлой недели в универе с Оклин. Это была пытка. Она дружелюбна со всеми, и у неё яркий смех, который освещает всё её лицо. Я наблюдал за её невинной улыбкой, и мне было трудно сопоставить её с девушкой, которая трахалась на глазах у людей. Девушка, с которой я не собирался встречаться в эти выходные. Я смогу провести одни выходные вдали от «Вуайериста».

Я всё ещё не позвонил Дэниелу по поводу её расписания. Был слишком напуган, чтобы объяснить своё затруднительное положение кому-то ещё, и я решил просто не ехать туда.

Но я постоянно думал об этом. Я ловил себя на том, что думаю о парне, с которым она была. Иногда я мог определить своё скручивание в животе как ревность. Желая сделать с ней то, что сделал он. И зная, что не смогу.

Мне было интересно, кто ещё наблюдал за ней. Был ли это кто-то, с кем она общалась ежедневно? Скрывали ли они это от неё? Или я был единственным извращенцем, испытывающим вожделение к своей девятнадцатилетней студентке?

Но, по крайней мере, я пытался это изменить. Вот почему я сидел напротив Шеннон, а не за стойкой бара в «Вуайеристе».

— Хотите какой-нибудь десерт? — спросил наш официант, прервав монолог Шеннон и вернув меня в настоящее.

— О, нет, — сказала Шеннон с улыбкой, положив руку на живот. — Не стоит. Боже, я уже не могу. Я так наелась.

— На этот раз без десерта, спасибо, — произнёс я нашему официанту, но не сводил глаз с Шеннон. Ненавижу себя за то, что не обращаю на неё внимания. Мне не нравится заставлять своих партнёрш чувствовать, что они не полностью завладели моим вниманием.

— Ещё бурбона?

— Нет, спасибо. Просто счёт.

Шеннон полезла в сумочку, но я остановил её. Я старомоден, и полагаю, что раз я пригласил её на свидание, следовательно, и угощаю я.

Моя галантность, казалось, зажгла огонь в её глазах, когда она сделала последний глоток вина. Когда она поставила бокал на стол, то провела пальцем по влажному краю, её взгляд был тяжёлым и полным желания.

— Не хочешь зайти ко мне и чего-нибудь выпить?

Я должен был предвидеть этот вопрос. И, возможно, так и было, но я всё равно должен был спросить себя: смогу ли я? Я знал, что это повлечёт за собой. Я знал, о чём она на самом деле просила. И я хотел этого. Я хотел переспать с ней и почувствовать, как её кожа прижимается к моей, без капель пота, покрывающего моё тело, когда дрожь сотрясает мои конечности. Я хотел последовать за этой женщиной домой и обладать ею так, чтобы забыть о той невинности, которая насмехалась надо мной.

Мне нужно было доказать, что я могу это сделать, и мне нужно было выбросить Оклин из головы.

Я бы сосредоточился на Шеннон и её красоте и позволил бы этому чувству направлять меня. Пусть эта сила ведёт меня в данный момент.

— Звучит неплохо.

Она улыбнулась, не заметив лёгкой дрожи, которую я старался скрыть.

Я последовал за ней к её машине, проводил до двери и узнал еёадрес, сообщив, что встречу её там.

Сев в машину, я проделал дыхательные упражнения, которыми занимался с подросткового возраста. Говоря себе позитивные аффирмации (прим. аффирмации — короткие фразы для самовнушения, создающие нужный психологический настрой). Я могу это сделать. Я могу зайти дальше, чем раньше. Я могу позволить её рукам прикасаться ко мне и доставлять мне удовольствие, не паникуя.

Мои вспотевшие ладони крепко сжимали руль, пока я ехал к ней домой. Как только въехал в жилой комплекс, я немного подождал. Успокаивая сердцебиение и думая о «Вуайеристе», чтобы усилить своё желание и справиться с нервами. Когда закрыл глаза, я увидел, как голова Оклин откинулась назад, её губы раскрылись в стоне удовольствия, и мой член начал твердеть.

Мои глаза резко