Рыжее наказание в подарок (СИ) - Саша Кей

– Это ничего не значит, не выдумывай…

– А Лена знает, что это ничего не значит? Что за детский сад? Ну нравится тебе другая девчонка, ты, ей судя по всему, тоже. Благословляю. Вперед и с песней.

И почему я думала, что мои слова разрядят обстановку?

Колчин только звереет.

– Я думал, ты просто зажатая, а ты холодная снулая рыбина. Тебя не трогает даже то, что я другую трахаю! Никаких эмоций!

Жестокие слова. И могли бы меня сильно ранить, если бы не прошлая ночь, которая показала, что я вполне себе горячая курочка, если хорошо прожарить. А насчет эмоций… Да у меня есть в жизни проблемы посерьезней, чем парень, который не определился.

Закатив глаза, я разворачиваюсь, чтобы уйти, но Лешка вцепляется мне в плечо.

– Нет уж, Женя, я сказал всем, что приду с тобой. И я приду. Так, что можешь, не выебываться, а брить ноги. Потому что я наконец тебя поимею. Почти романтично в новогоднюю ночь. Во все дыры. Авось спящая царевна проснется, и надобность в Ленке отпадет. Заберу тебя в девять.

У меня дар речи пропадает. Я ошарашенно смотрю вслед Колчину, который, больше не таясь, подходит к Ленке и, похлопав ее по заднице, куда-то уводит.

Как говорит мамина подруга тетя Галя, «че за нах»?

Я своим измученным мозгом не могу осилить, что сломалось в голове у Колчина. Кем он себя возомнил? Султаном? Хозяином гарема? Офигеть. И главное, ведь уверен, что я утрусь и послушаюсь. Ха, мне есть с чем сравнить. Вот вчера мне приказали, и я покорно сделала минет, а тут… Чего-то как-то не тянет.

Вообще, стремно. Не будь он таким вспыльчивым, я бы подумала, что попахивает социопатией, а так похоже просто растет и крепнет будущий домашний абъюзер.

Ленку надо бы предупредить. Вряд ли она мне поверит, но чтоб совесть не мучила, расскажу.

А теперь спать. Спать и побыстрее. Валим пока при памяти.

Снимаю я квартиру от универа недалеко, быстрее добежать, чем на автобусе ехать. Транспортом две остановки и еще минут семь пешком, а если срезать, то всего четыре квартала.

Застегнув пуховик, я отправляюсь во вновь начинающуюся непогоду, чтобы скорее растянуться на стареньком продавленном диванчике.

Господи, что ж так дует! И снег колючий летит почти горизонтально.

Кажется, погода почувствовала вину за то, что сачковала весь декабрь, и теперь выполняет весь месячный план по осадкам. Похоже, к завтрашнему наметет.

Зато спаться будет просто великолепно.

Но когда я залетаю в подъезд и наконец вынимаю промерзший нос из влажного от моего дыхания шерстяного шарфа, понимаю, что сон опять придется отложить.

У ящиков для почты обнаруживается обвязанная шалью тетя Тоня.

Ну, что ж на ловца и зверь бежит.

Закроем еще один пунктик в этом году.

Глава восемнадцатая

Антонина Ивановна, сначала заметавшись под моим суровым взглядом, все-таки успокаивается и машет рукой.

Правильно, чему быть, тому не миновать.

– Ко мне пойдем, – решается она. – У меня чай свежий заварен, и пряники есть.

Против воли сглатываю враз набежавшую слюну. Тетя Тоня божественно заваривает чай с травками, видать от бабки ведьмы научилась, а к пряникам я всегда была неравнодушна, и она это знает.

– Подкуп? – строго спрашиваю я.

– Да, – кивает она, демонстрируя свеженькую химию.

Вот ведь, и волосы до сих пор не выпали. Если я раз в месяц буду делать, у меня точняк вылезут.

Вытянув ноги на табуретке в уютной тесной кухне-пятиметровке, я слежу за хлопотами Антонины Ивановны, которая все оттягивает начало объяснений.

– Теть Тонь, ты кота за подробности не теня, выкладывай, что это было? – фыркаю я, принимая еще советскую чайную чашку из белого фарфора и с пастушкой на боку.

– А чего тебе непонятно? – переспрашивает она.

– Да ничего мне непонятно. Ты меня зачем отправила к этому Демьяну Федоровичу? Никакого гипса у него нет и костылей тоже. Хотя накостылять ему очень хочется.

Антонина Ивановна тут же хмурится:

– Он тебя обидел?

Эм… поимел почти во все отверстия считается? Но я благоразумно не задаю этот вопрос, потому что подозреваю, что тетя Тоня имеет в виду другое.

Неопределенно покачав кистью в воздухе, я снова устремляю свой вопросительный взор на Антонину Ивановну.

– Вот ведь характер у него, не приведи господи, – вздыхает она, усаживаясь напротив меня. – Если обидел, скажи, и на него есть управа.

– Это все, конечно, прекрасно, – смотрю я на то, как соседка мнет в руках кухонное полотенце с офигительными енотами. Где она их только берет? – Я до сих пор не понимаю сакрального смысла всей эпопеи.

– Подруга попросила. Раечка. Это ее внук, беспутный совсем. О деньгах, мол, только и думает, да о своем бизнесе. Тридцать один уже стукнуло, а все бобыль.

Кхе, давлюсь я глотком.

Непохоже, чтобы Демьян Федорович страдал от нехватки женского внимания. Я бы сказала, что скорее его можно заподозрить в регулярных тренировках на постельном поприще.

– Теть Тонь, Какой бобыль? Ему тридцать один! Успеет еще!

– Я тоже так говорила Раечке, – соглашается Антонина Ивановна. – Но у той как мания. Говорит, у ее подруги лучшей Розочки сынок младший провыбирался и в сорок три все без жены был. Еле справились. Нашли ему порядочную женщину. Доктора. [Эту трагическую историю можно прочитать тут - https:// /ru/book/stavka-na-nevinnost-b448344 ] Она и говорит, давай твою соседку сведем с моим Демкой.

– Так это, что, вы свахой заделались? – офигела я.

Представляю лицо Демьяна, если он узнает о таком наглом вмешательстве в его личную жизнь.

– Не смогла отказать, – разводит руками тетя Тоня.

С трудом подбирая слова, уточняю:

– А что ж Раечка сама-то не справилась? Вон какого-то сорокатрехлетнего пристроила же…

– Да Демьян Федорович ведь даже дом подальше от нее купил, когда она активность начала проявлять… Поссорились они. Бинокль он ее забрал…

– Бинокль? – совсем охренела я. – Она, что, за ним следила?

Вот у кого-то пенсия увлекательная, это тебе не макароны по акциям искать и не в поликлинике сраться.

– Угу, – кивает Антонина Ивановна. – А как не следить-то? Вокруг него одни силиконовые модели, хищницы прошмандовочные. Это разве будущая жена? С силиконом-то?

Тут я прям обижаюсь за моделей. Хочет женщина себе сиськи, пусть делает. Еще какие-то перечницы им не указывали.

Так что где-то я Демьяна понимаю