Магия звезд - Елизавета Рождественская

— Я понимаю. Шеннон, не переживай. Ты мне ничего не должен. Я и так скверно себя чувствую, затеяв отношения с парнем, который, по сути, несвободен. Это всегда шло вразрез с моими принципами, но сейчас… — она нервно провела ладонью по волосам. — Я мало что понимаю, не могу контролировать свои эмоции и решения, Шенн… Рядом с тобой меня несёт. Мне это и нравится, и не нравится одновременно, но знаешь, я ни на что не претендую. Не хочу больше верить в «долго и счастливо», пусть будет только «здесь и сейчас», окей?

— Джесси, малышка… — Шеннон спрятал девушку в объятиях. — Всё будет хорошо, веришь?

— Конечно, — она обхватила руками его торс. — Всё уже хорошо.

Джессика врала. Ей уже было больно. И она вовсе не хотела признавать наличие какой-то там Энн и делить Шеннона ни с кем не хотела. Привычная резвость ума на этот раз отказывалась работать адекватно, и девушка, словно капризный ребёнок, цеплялась за чужую, но так полюбившуюся ей игрушку.

Эта неделя была сказочной. Джесс дрейфовала на эндорфиновых волнах, ныряла в омут зелёных глаз и ловила губами жаркие поцелуи. Шеннон держал слово. С момента встречи на набережной они не расставались. После учёбы Шеннон забирал её, и они долго гуляли по городу или сидели в студии и записывали музыку с остальными членами группы. Вечерами они валялись на большой кровати в его номере и смотрели фильмы, поедая вкуснейшую пиццу и целовались, целовались… бесконечно. Он учил её игре на барабанах, покупал любимые пионы, готов был разговаривать обо всём на свете и делал самой счастливой. Как сложно было держать себя в руках и не зайти дальше прикосновений и поцелуев, когда голова кружилась, а тело жарко отзывалась ласкам сильных рук, но Джесс запретила себе даже думать об этом.

Шеннон сразу рассказал ей об Энн, о своих опасениях и планах, и девушка мысленно обозначила ту грань, через которую не собиралась переступать. Нет, тут она будет держаться до конца, а то обязательно больно упадёт. А пока есть просто лёгкое кино, где она главная героиня, которой судьба послала потрясающее приключение. И девушка отпустила голову и просто разрешила себе наслаждаться.

— Джесс, — Шеннон заглянул в её глаза, — ты должна верить мне. Я никогда не испытывал ничего подобного, никогда не чувствовал того, что чувствую сейчас. Ты моя, слышишь? Но Энн… Она ни в чём не виновата, и я просто обязан завершить эти отношения так, чтобы никому не было больно.

— Почему же ты сначала с ней не расстался? — прошептала Джесс, сдерживая слёзы. — Я чувствую себя паршивой любовницей.

— Не смог… я не смог тебя отпустить, прости…

Шеннон взял её лицо в ладони и покрыл невесомыми поцелуями глаза, щёки, прошёл языком по мягким податливым губам.

— Я обещаю, что всё решу, — жарко шептал он. — Всё исправлю, и мы будем самой счастливой парой на свете, веришь?

— Верю, — шептала она в ответ, плавясь в его умелых руках.

Длинные музыкальные пальцы подцепили уголок туники и потянули вверх, обнажая бархатную кожу, мгновенно покрывшуюся мурашками. Джесс выгнулась навстречу, веря ему безраздельно, веря в то, что все будут счастливы. Ведь он ей обещал.

Глава 15

Телефонный звонок разрушил гробовую тишину, царившую в студии. Несколько минут Энн безразлично смотрела на надрывавшийся аппарат, прежде чем медленно нажать на значок ответа. На другом конце послышался такой родной и такой далёкий голос:

— Энни, привет, как ты? — в трубке шумел большой город.

— Здравствуй, дорогой, я лучше всех! — попыталась Энн придать голосу бодрость.

— Как твоё самочувствие? В последнюю нашу встречу…

— Всё в порядке, Ши, — перебила она. — Как твои дела? Видела вас в шоу «Берг говорит», классно сыграли…

— А, да… идиотское шоу, — засмеялся Шеннон. — Я звоню сказать, что завтра вылетаю в Лос-Анджелес. К вечеру надеюсь быть у тебя.

— Серьёзно⁈ — Энн резко соскочила с подоконника и в ужасе окинула взглядом помещение. — О, Господи! Я… я так рада, Ши! Правда, у нас тут в студии ремонт…

— Энни, — голос в трубке прерывался, — я не могу сейчас говорить. Завтра я приеду, и ты мне всё расскажешь, хорошо? Нэйт, да подожди ты, я иду…

Звонок отбился. Рука с телефоном упала на колени.

— Да… конечно… я тебя жду…

Энн смотрела на потухший экран, а по щекам текли слёзы. «Ну чего ты ревёшь? Ведь он приедет! Хотя… он ведь даже не попытался выслушать! Делает то, что считает нужным, как всегда… А тут столько всего произошло… — мысли вступили в привычный диалог друг с другом. — А что произошло, Энн? Лучше ему и не знать…»

Девушка тряхнула головой: «НЕТ! Я ЗАКОНЧИЛА СВОЙ САМЫЙ ГЛАВНЫЙ ПРОЕКТ! ВДОХНОВЕНИЯ ЧЕРЕЗ КРАЙ!!! СО МНОЙ ВСЁ ЗАМЕЧАТЕЛЬНО!!! Я ему так и скажу… он увидит…»

Она поднялась и, пошатываясь, пошла в ванную. Взгляд уткнулся в тусклое отражение, смотревшее на неё из заляпанного, покрывшегося местами тёмными окислившимися пятнами зеркала. Измождённое лицо, зеленоватый синяк на скуле, сваленные в колтуны бесцветные волосы. Эн швырнула в зеркало полотенце и разревелась в голос.

— НЕНАВИЖУ!!! — закричала она, долбя ладонями по раковине. — Ненавижу! Ненавижу-у…

Она упала на колени и закрыла лицо руками, рыдая до тех пор, пока в лёгких не осталось воздуха, а плач не превратился в хрип. Медленно подняв голову, Энн постаралась сделать глубокий вдох. Шеннон едет, а значит, есть шанс начать всё сначала, оставив в прошлом и Зака, и всё, что тот принёс с собой в её грёбанную жизнь. Сколько у неё есть времени, учитывая разницу часовых поясов? Достаточно, чтобы прикрыть газеткой то дерьмо, в которое она залезла по уши.

— Всё будет хорошо! — громко сказала она самой себе и поднялась с пола.

Девушка включила музыку на полную громкость, открыла банку энергетика и оглядела комнату. Повсюду были разбросаны бутылки, окурки и коробки из Макдональдса и пиццерии «Бон-Бон», что находилась через дорогу. Окна студии были настолько грязными, что уже не пропускали солнечный свет. Картины и макеты были хаотично свалены в углу за диваном, и только одна стояла на треноге. Та, над которой Энн работала последние месяцы и которую называла «произведением всей своей жизни».

* * *

«Наш самолёт заходит на посадку в аэропорту города Лос-Анджелес. Просьба пристегнуть ремни».

Перелёт в десять часов прошёл незаметно. Натаниэль успел подружиться с детьми, сидевшими рядом, и вовсю болтал с их очаровательной мамой, которая, по счастливой случайности, оказалась разведена. Шеннон же смотрел на бескрайнее небо за стеклом иллюминатора и думал о Джесс. Самолёт