Возродившиеся из пепла (ЛП) - Малком Энн

Буллу хотелось улыбнуться, засмеяться. Но он сосредоточился на том, чтобы сдержаться. Был обязан. Он не мог ослабить бдительность рядом с ней. Ни на секунду. Вот почему промолчал.

Улыбка Мии дрогнула.

— В любом случае, — продолжила она, бегая глазами по салону, глядя куда угодно, только не на него. — Увидимся, — быстро закончила она и мельком взглянула на него, прежде чем уйти.

Булл вздохнул с облегчением, когда перестал ощущать ее присутствие. Ему нужно разобраться с этим дерьмом. Он не мог допустить, чтобы ему трахала мозги женщина. Не снова. Он знал, чем заканчивается такое дерьмо. Он также не мог думать о ней. Не без того, чтобы полностью не перейти на темную сторону. Поэтому он должен убедиться, что Мия и Лекси Спенсер никогда больше не войдут в его жизнь. Как, черт возьми, он собирался это сделать, когда жил напротив них, он понятия не имел.

Глава 4

Мия

— Почти уверена, что сейчас взорвусь, — заявила Лекси, плюхаясь на диван.

Я рухнула в кресло напротив, раскинув руки и ноги.

— Я тоже, — согласилась я. Хотя я имела в виду свое либидо, которое за последние два часа подверглось серьезному испытанию. Кроме того, я ужасно объелась, учитывая, что пихала еду в рот в два раза быстрее, чем обычно, чтобы отвлечься.

— Но было весело, я рада, что Зейн пошел с нами. Он классный, — вот так просто постановила Лекси, откинув голову на спинку дивана.

Я взглянула на нее.

— Да, он действительно классный. И такой болтун. Боже, все это время он почти не затыкался, — съехидничала я.

Лекси подняла голову.

— Ладно, он не самый красноречивый человек на планете. Но мне это кажется глотком свежего воздуха. Он мне нравится, — сообщила она.

— Ага, а еще тебе сегодня, кажется, понравился кто-то еще более красноречивый.

Я решила сменить тему не только для того, чтобы отвлечься от сексапильного Зейна, но и для того, чтобы выудить информацию о мелком возмутителе спокойствия из автомастерской.

— Ты о ком? — спросила Лекси.

— О сегодняшнем парне а-ля Дэнни Зуко? — сказала я небрежно (прим.: Дэнни Зуко — персонаж мюзикла «Бриолин» в исполнении Джона Траволты).

Я не хотела придавать этому большого значения и намекать на то, что я очень не одобряю ее нежности с такой персоной. Независимо от того, насколько хорошо вела себя моя дочь-подросток, неодобрение родителей являлось самым сильным катализатором в любой ситуации.

Лекси посмотрела на меня.

— О, это Киллиан. Мы обсуждали Толстого. Он один из тех сумасшедших, которые на самом деле читают, — саркастически сказала она.

Я проигнорировала не столь тонкий удар по моему интеллекту.

— Киллиан? — повторила я. О, боже, мало того, что у него было крутое имя и офигенное телосложение, он еще и любил книги? Дерьмо.

Она кивнула, лениво переключая каналы телевизора.

— Да, необычное имя. Я спросила: не из семьи ли он ирландцев, — рассеянно сказала она.

Ирландцев? Ситуация переросла из «вот дерьмо» в «полный пи*дец». Похоже, обе девочки Спенсер были очарованы мужчинами, общение с которыми не пошло бы им во благо. У Лекси, по крайней мере, казалось, шансы были. Мой же мужчина, скорее всего, сделает куклу вуду по моему образу.

— Мама, я не понимаю, в чем дело. Иди туда, отдай торт, скажи спасибо и уходи, — проинструктировала меня Лекси, когда я стояла, прислонившись к дверному косяку ее спальни.

— Почему ты не можешь этого сделать? — проскулила я. — Это ты испекла торт, мне кажется уместным, что его отнесешь ты.

Лекси вышла из комнаты, закинув на плечо сумку с бахромой.

— Потому что я встречаюсь с одноклассниками по проекту по английскому, — объяснила она, запихивая ужасно скучный учебник в уже переполненную сумку. — И, — добавила она, глядя на меня, — поскольку здесь у нас взрослая ты, думаю, будет уместно, если ты отнесешь торт и выразишь нашу благодарность.

Я сердито зыркнула на нее и последовала за ней к двери.

— Тебе не нужно делать проект по английскому. Ты достаточно хорошо говоришь на этом языке, — сказала я ей в спину.

Не ответив и не остановившись, она продолжала следовать к двери.

— Поскольку я уже взрослая, думаю, должна пойти с тобой… ну, знаешь, в качестве сопровождающего и помощника по проекту, — в отчаянии выпалила я.

Она остановилась и обернулась ко мне.

— Ты поможешь с проектом о Шекспире и его самых влиятельных произведениях?

Я кивнула.

— Что ты знаешь о Шекспире? — спросила она меня с хитрой ухмылкой.

— Я знаю, что чувак ненавидел счастливые финалы и что Лео был отличным выбором на роль Ромео, — уверенно ответила я (прим.: здесь имеется в виду современная экранизация «Ромео и Джульетты» с Леонардо Ди Каприо и Клэр Дэнс в главных ролях).

Лекси закатила глаза.

— Увидимся позже, мам. Отнеси торт, — приказала она, прежде чем исчезнуть за дверью.

Дерьмо.

Был полдень среды, и, что нехарактерно, я вернулась домой рано. Очень рано. У меня все еще оставались кое-какие дела, но их я могла закончить, не вставая с дивана, одетая в спортивный костюм и объедаясь сладостями. Сначала я обрадовалась такому повороту событий. Пока не пришла домой и не обнаружила, что Лекси покрывает глазурью торт, который, по ее словам, предназначался Зейну в качестве благодарности. Еще больше я встревожилась, когда Лекси объявила, что торт придется нести мне, поскольку ей нужно встретиться со своими дурацкими друзьями по поводу дурацкого проекта по Шекспиру.

Я уставилась на ненавистный торт. Он выглядел невинно. На самом деле, вкусно. Весь такой шоколадно-декадентский. Думаю, Лекси могла использовать для приготовления настоящий сахар. Я поспорила с собой, чтобы съесть его, а Лекси сказать, что отнесла Зейну. Но быстро отбросила эту идею. Не потому, что сомневалась в своей способности слопать целый торт, а потому, что Лекси, вероятно, в какой-то момент наткнется на Зейна, спросит его о торте, и меня раскроют.

Единственным вариантом было отнести торт. Я лишь надеялась, что мой ментальный щит достаточно крепок, чтобы выдержать смертельный взгляд, который, скорее всего, на меня направят.

Можно с уверенностью сказать, что мои руки дрожали, когда я шла по мощеной дорожке, ведущей к входной двери Зейна. Это не сулило ничего хорошего торту, который я несла в трясущихся руках. Хотя, если бы я его уронила, у меня было бы достаточное оправдание, почему его не доставили до адресата. Но тогда я все равно столкнулась бы с объяснением того, почему на дорожке Зейна валялся раздавленный шоколадный торт. Честно говоря, даже расплющенный шоколадный торт добавил бы немного индивидуальности пустому и скучному внешнему виду дома. Газон был подстрижен, краска свежая и не облупившаяся. Но дом не обладал ни каплей индивидуальности. Байкеру не помешало бы добавить зеленых насаждений, даже газон, выстриженный в форме глушителя немного оживил бы это место.

Я тихонько постучала в его дверь, надеясь, нет, молясь, чтобы его не оказалось дома, тогда я бы оставила торт на крыльце и сбежала. Мои шансы на это были довольно высоки, учитывая, что от красавчика байкера не было ни слуху, ни духу с воскресенья. Я немного расслабилась при этой мысли. Мой разум уже вернулся домой, прикидывая, какой объем работы я успею сделать, прежде чем без зазрения совести начну марафон «Мыслить как преступник».

Я уже приготовилась поставить торт на крыльцо, когда дверь внезапно открылась. Слегка подпрыгнув и чуть не уронив торт, я наткнулась на взгляд темно-карих глаз. Зейн напрягся от удивления, поняв, кто перед ним. Его глаза, казалось, почернели от ярости.

Зейн в кои-то веки не надел свой жилет. На самом деле, он вообще был топлесс. Его огромная грудь, казалось, занимала весь дверной проем, и мои глаза любовались ею. Он был таким здоровенным. Просто гигантом. Я не думала, что уже придумала слово для такого количества мускулов. Но меня поразило не это… ладно, только на долю секунды. Дело в том, что, казалось, каждый дюйм его груди покрывала татуировка. Не черная или синяя, а яркий, красочный рисунок. Я страстно желала рассмотреть каждый квадратный дюйм, но поняла, что стоять и пускать слюни на чью-то грудь после того, как постучалась к ним в дверь, вряд ли можно назвать хорошими манерами. Взглянув в его черные глаза, я поняла, как долго молчала. Выражение его лица было жестким от ярости, и он, казалось, сдерживался, чтобы не сказать что-то.