Притяжение (СИ) - Мария Летова

животе позорный трепет. В его взгляде нет дешевого или реального покаяния за свой поступок, нет сомнений. Он взял всю ответственность на себя, точно как и заявил, а это подавляет любое отвращение. Ответственность за свои поступки.

— Я угощаю, ты же не против? — интересуется, когда официантка приносит счет.

— С чего бы? — смотрю на него исподлобья.

— Ты бываешь непредсказуемой, — замечает, прикладывая карту к терминалу.

Кошусь на официантку, которая не выдает никаких реакций. Она уже доставила комплимент от заведения в виде двух кусков чизкейка. К своему Кирилл не притронулся.

Когда-то я любила флиртовать. Делала это постоянно. Но я миллион лет не делала этого просто потому, что мне действительно хочется. Мне хочется сейчас. Но я уже давно не в состоянии себя отпустить. Не в состоянии быть собой насколько это возможно.

Забрав с соседнего стула сумку, ровно интересуюсь:

— Разве?

Краем глаза замечаю, как ползет вверх уголок его губ.

Черт…

Я оказываюсь в его машине, отказавшись от помощи: самостоятельно забираюсь в салон и захлопываю дверь.

Кирилл обходит машину без спешки, но и без раздражающей вальяжности, на ходу бросив взгляд на лобовое стекло. Строгое пальто и сочетается, и не сочетается с его энергией. Я уже сама не понимаю, кто он, черт возьми!

Болтать за рулем — не его привычка.

Мы молчим. Это уже знакомо. Адрес моего дома сохранен в его навигаторе.

— Откроешь?

Вопрос заставляет меня отвернуться от окна машины и посмотреть на ворота моего дома, к которым мы подъехали.

— Сейчас… — роюсь в сумке, ища телефон.

Еще через минуту он находит мой подъезд, и делает это по памяти. По информации навигатора мы оказались на месте, как только подъехали к воротам.

Остановив машину, откидывает голову на сиденье и поворачивает ее ко мне.

Смотрит в мое лицо в ожидании. Да, без спешки, но и без раздражающей вальяжности, как делает все, что я видела в его исполнении до этого. Все, за исключением… торопливых, жадных поцелуев и требовательных прикосновений, которыми перемешал все дерьмо в моей голове в считанные секунды в тот вечер, когда я впустила его в свою квартиру…

Это было… слишком для меня…

Я чувствую, как ноет в животе. Скольжу глазами по его губам, глазам, пытаясь поймать в воздухе запах шоколадных сигарет. Он здесь. Еле-еле различимый. Он в его одежде.

Уняв волнение в груди, откашливаюсь и говорю:

— Мы можем поужинать у меня. Во вторник?

— Вторник, — повторяет, не двигаясь.

— В… семь?

— В семь.

Отстегивая ремень, бормочу:

— У тебя есть нелюбимые продукты? Аллергии?

— Может, сыграем в случайный выбор? — говорит с легкой улыбкой в голосе.

Повернув к нему голову, оцениваю это предложение.

Он смотрит на меня все так же неподвижно.

— Ради бога, — говорю ему. — Но я не буду виновата, если ты останешься голодным.

— Я беру вину на себя.

— Отлично, — берусь за дверную ручку.

— Ты не хочешь взять мой номер? — слышу рациональный вопрос. — Или дать мне свой?

Я очень надеюсь, когда оборачиваюсь, что моя улыбка именно такая, как я думаю — непринужденная.

Мне не нужен номер его телефона. Как и знать его фамилию.

— Нет, — отвечаю на его вопрос. — Номер моей квартиры…

— Тридцать шесть.

Втянув носом воздух, киваю.

Отвернувшись, выбираюсь из машины, которая не трогается с места до тех пор, пока не закрываю за собой подъездную дверь.

Глава 15

Маша

Память моего телефона под завязку набита примерами интерьеров и схемами перепланировок моей квартиры, которыми снабжает меня дизайнер, но листая картинки, я ни на чем не могу сконцентрироваться. Ни на них, ни на жужжащем вокруг меня ресторане. Вечером в субботу здесь сумасшедший дом, но, как ни странно, как раз среди людей я чувствую себя частью чего-то целого. Это приносит странное удовлетворение, будто еще одну дырку внутри меня заткнули.

Психотерапевт объяснял тягу к обществу моей экстравертной натурой, а диссонанс внутри меня тем, что моя экстравертная натура вступила в конфликт с желанием от общества прятаться и защищаться.

Внутренний чертов конфликт.

Может быть, жужжащий вокруг меня людской улей поможет достать голову из задницы и подумать о чем-нибудь абстрактном, вместо того, чтобы вглядываться в толпу и искать в ней знакомый темноволосый силуэт, ведь он вечно появляется из ниоткуда, как черт из золотой табакерки.

Я надеюсь, что этого не произойдет. Нашего вчерашнего общения хватило мне выше крыши. Я не представляю, сколько времени смогу выдержать в обществе этого инопланетянина, ведь его харизма и ненавязчиво-требовательное внимание в мой адрес — изматывает.

Я рассчитываю держать мысли о нем в ежовых рукавицах, а его самого на той дистанции, которая позволит закончить наш временный ненормальный роман, как только это потребуется.

Бархатные нотки мужского голоса пробиваются в сознание, перебивая все звуки вокруг, но рассеиваются, как только слышу рядом тонкий детский голос, торжественно объявивший:

— Здравствуйте!

Вскинув глаза, откладываю в сторону телефон и смотрю на пятилетнего сына моей подруги. На Мишане строгий костюм с галстуком и жилеткой, в руках огромная корзина с цветами, которую он держит очень мужественно, несмотря на то, что она будто одного с ним размера.

— Приве-е-е-ет, — улыбаюсь, вставая из-за стола. — Это мне?!

— Вам… — мальчик смущенно краснеет и прячет глаза.

— Мы же договорились, Мишань, — наклонившись, приобнимаю худые плечи и целую щеку. — Ты обращаешься ко мне на “ты”.

— Ладно… — исследует глазами потолок и кусает губы.

Забираю у него корзину и ставлю на пол рядом со своим стулом, проведя ладонью по мягким детским волосам. Прикосновение, как обычно, отзывается в сердце бренчанием одной из тех самых струн, которые беспокоят время от времени. Нежность.

— Извини, — выдыхает Оля, его мать. — Такси ехало сто лет! Давно ждешь?

— Пффф… — обнимаю и ее тоже. — Вы даже не опоздали. Это я раньше приехала.

— Мишань, садись, — подталкивает сына к столу. — С днем рождения еще раз. И еще раз извини, что притащила его с собой. Сегодня все, как сговорились, никто не смог его взять. Чернышов еще в области, мать уехала на какой-то юбилей, Саша…

— Я не против, ты чего, — успокаиваю. — Он же самый лучший мужчина на Земле. В этом костюме вообще умора, копия Чернышова. Ну смешно же, — мы обе смотрим на сына нашего мэра и обе смеемся, смущая ребенка еще больше.

— Мы приготовили тебе стих! — объявляет Оля, садясь за стол рядом с сыном.

— Вау! — смеюсь. — Это будет лучший подарок в этом году! — хлопаю в ладоши.

Это правда.

Моя сестра отправила мне короткое сообщение “С ДР!”, а племянник поцарапал мою арендованную машину, предложив в качестве