Мишель Жеро - Жаркая ночь

Прерывисто вздохнув, Энни отогнала неприятные и нежеланные воспоминания и взяла сумку с продуктами. На сей раз, когда она поднималась по лестнице, она заметила, как сильно стерты деревянные ступеньки: похоже, не одно поколение ходило по ним.

Очутившись в своей комнате, Энни включила холодильник и разложила на его полках продукты. После этого распаковала фотопринадлежности, вытащила переносной компьютер и папки с бумагами.

Помешкав, вынула из одной из них копию портрета Льюиса – оригинал, завернутый в папиросную бумагу, устойчивую к воздействию кислоты, хранился в несгораемом сейфе в ее отделе. С портрета ей улыбался молодой человек с карими глазами, гладко выбритый, с длинными бакенбардами, по моде того времени, и длинноватыми волосами, зачесанными назад и ниспадавшими на высокий жесткий воротник темного сюртука. Белая рубашка, щегольской полосатый галстук. В общем, приятный молодой джентльмен. Никогда не скажешь, что он способен на измену.

В следующей папке хранились изображение суровой Гасси Хадсон в траурном платье, миниатюрный портрет возлюбленной Льюиса Эмили, хорошенькой молодой девушки, и карандашный рисунок Льюиса, запечатлевший его приятеля по Уэст-Пойнту Сайруса Паттерсона Буна, будущего генерала Гражданской войны.

– Ты знаешь, что произошло, Сайрус, – тихо проговорила Энни, пристально вглядываясь в задумчивые темные глаза Буна, словно пытаясь прочесть бережно хранимую им тайну, однако тот надменно смотрел на нее, охраняя свою тайну столь же ревностно в смерти, как и при жизни.

Энни просмотрела еще одну папку, ища письмо, на которое случайно наткнулась в апреле. Письмо, которое Бун написал своему внуку в 1872 году, спустя сорок лет после исчезновения Льюиса Хадсона. Письмо, побудившее ее связаться с Магнуссоном. Письмо, которое подтверждало ее догадку, что Льюис не дезертировал, а был убит. Письмо, в котором Бун признавался: «Цена победы меня уже мало трогает: невинность моя давно умерла в местечке под названием Блэкхок-Холлоу, в его темных и холодных объятиях»

Короткое предложение, в котором сквозило раскаяние. Предложение, намекавшее на какое-то преступление, известное Буну и не дававшее ему покоя. С какой бы стати ему на старости лет упомянуть об этом малозначительном событии после войны, унесшей десятки тысяч человеческих жизней? В армейских документах есть запись, что Льюиса последний раз видели в районе Блэкхок-Холлоу, хотя запись эта появилась в конце шестидесятых годов девятнадцатого столетия. Энни считала, что даже это указывало на то, что Буну известна какая-то тайна: с чего бы ему помнить название маленького населенного пункта, затерянного среди дикой природы, в котором он не был более сорока лет?

Письмо убедило ее, что Бун знал гораздо больше о ночных событиях, чем рассказывал. В лучшем случае он оказался их свидетелем. В худшем – был повинен в смерти своего друга и солгал, чтобы скрыть свою вину.

Цель Энни была проста: приехать туда, где Льюиса последний раз видели живым, и доказать, что он никогда не дезертировал из армии. Может быть, ей даже повезет и она отыщет останки самого Льюиса и перевезет их в тот город, откуда он родом.

Убрав папки, Энни встала и, подойдя к окну, отодвинула шторы и распахнула его. Тотчас же в комнату ворвался свежий ветерок, затеребил выцветшую ткань, всколыхнул пыльный, затхлый воздух.

Энни наскоро пропылесосила комнату, обнаружив при этом пыльную детскую пинетку, завалившуюся за холодильник. Она с удивлением посмотрела на нее и сунула в карман юбки, чтобы потом отдать Рику.

Выглянув в окно, Энни заметила, что небо окрасилось в золотистый цвет. Бросила взгляд на часы – седьмой час. Нужно бы проверить, не пришло ли каких-нибудь сообщений по электронной почте, однако телефонной розетки в комнате не оказалось. Схватив компьютер, Энни спустилась вниз, и только поставила его на стол, как зазвонил телефон.

Энни взяла трубку:

– Алло?

– Ой, простите! – послышался девичий голос. – Я, похоже, ошиблась номером.

– Если вы звоните Рику Магнуссону, то не ошиблись.

– А вы кто? – подозрительно спросила девушка.

– Я... – Энни секунду помешкала и продолжала: – Я коллега Рика. Он сейчас работает. Может быть, вы хотите ему что-нибудь передать?

– Конечно. Я – Хизер. Передайте ему, что я приеду на выходные. Это очень важно, так что не забудьте.

В недовольном голосе отчетливо прозвучала нотка зависти.

– Я все ему передам, – решительно произнесла Энни и положила трубку.

Внезапно ее охватила бешеная и непонятно откуда взявшаяся ярость.

Вот так сюрприз! Так, значит, нашлась особа, у которой хватает терпения – и не хватает мозгов – не только мириться с перепадами настроений Магнуссона, но еще и спать с ним. Но почему он об этом не сказал, когда она спросила, живет ли он один?

Вообще-то его личная жизнь ее не касается, но будет как-то неловко пытаться объяснить свое присутствие в доме Рика, когда эта женщина появится. О Господи! Только бы они не слишком стонали и сопели, когда будут заниматься любовью. Она так чутко спит.

Нахмурившись, Энни огляделась по сторонам и наконец нашла ручку и блокнот – естественно, из магазина Доу «Корма и семена» – и набросала коротенькую записку: «Хизер приезжает на выходные. Может быть, мне лучше въехать в понедельник? Я бы не хотела мешать вам с вашей подружкой».

И, подумав, добавила: «P. S. Я работаю в Холлоу».

Рик захлопнул дверцу пикапа и, сжимая в кулаке записку Энни, начал подниматься по холму, кипя от негодования.

Какого черта эта девчонка хватает телефонную трубку, отвечает на телефонные звонки, предназначенные для него лично, а потом оставляет у кофеварки записку с дурацкими намеками!

Остановившись у леса, Рик сложил ладони рупором и крикнул:

– Энни!

– Что? – послышался издалека раздраженный голос.

– Я хочу с вами поговорить.

– Хорошо, хорошо... Одну минутку. Подбоченившись, Рик стал ждать. Наконец она появилась.

«Ага, успела переодеться», – заметил Рик. Теперь на ней были мешковатая футболка, длинная, почти до самой земли, юбка и уродливые сандалии, которые он уже видел.

Энни подошла, с беспокойством посматривая на него:

– Что я на сей раз натворила?

Голос ее прозвучал смиренно, и Рик почувствовал, что гнев его улетучивается. Кашлянув, он осторожно проговорил:

– Я бы предпочел, чтобы вы не отвечали на телефонные звонки, предназначенные мне.

– И вы проделали весь этот путь только для того, чтобы мне это сказать? – раздраженно бросила Энни. – Могли бы не беспокоиться и просто приколоть записку на дверь мансарды, перечислив в ней это и все остальные распоряжения, которые у вас имеются.