Бездушные. Моя топь - Дарья Данина

девчонку на балконе.  Лёгкий ветер трепал её шоколадные пряди, а сама виновница сегодняшнего шума, куталась в его свитер и ютилась на стуле. Сделала вид, что не заметила его появления. Гордо задрала носик, и вперилась пустым взглядом в чёрное ночное небо.

- Я думал, ты спишь… - пророкотал, сдвигая тонкие занавески в сторону. Девушка даже не оглянулась. Марк постарался не закипать раньше времени, хотя, учитывая то, что она сотворила с его комнатой… мог бы. – Ты снова забыла о манерах?

Плечи брюнетки мгновенно напряглись при приближении Марка. Острые зубки подхватили нижнюю губу, жестоко впиваясь в неё жадными маленькими клыками.

- Ничего не хочешь мне сказать? – придушить бы её… на часок-другой. Девица продолжала извергать тишину и, раздувая тонкие ноздри, чего-то ждать.

Нет, дорогая… так не пойдёт…

Марк протягивает к ней руку, и указательным пальцем цепляет кофейный локон. Иванка в немой ярости сжала челюсти и резко одёрнула голову. Взгляд исподлобья пропалил крошечную дырочку у него во лбу.

- Вставай, – качнул головой мужчина и отступил от неё на шаг. – Давай… ты сейчас пойдёшь и уберёшь всё то, что выбросила вниз.

- Что? – она, наконец, подняла голову на Марка, а тёмные изящные брови выгнулись дугой. – Я не собираюсь убирать твой хлам.

Марк скрипнул зубами и прищурился. Каким должно быть его терпение, чтобы не сорваться? Чтобы выдержать её дрянной характер и дурное воспитание?

- Не собираешься… - повторил за девушкой, и кивнул своим мыслям. Хрустнул пальцами и провёл пятернёй по густой щетине. – Хорошо… хорошо, Иви. Я тебя услышал…

Ещё один кивок, задумчивый взгляд, и крупная дрожь в спине. Он развернулся, и направился обратно в спальню. Иванка напряглась ещё больше. Что за многозначительный взгляд?

- Я могу идти к себе? – ударила вопросом в крепкую спину. Занервничала, когда он остановился на полпути. – Я проторчала здесь, взаперти, остаток дня… - почти прокусила нижнюю губу. Ладони вспотели, и девушка нервно провела ими по тонким домашним штанам.

- Ты проведёшь здесь остаток ночи, – не оглядываясь на Иванку, Марк стянул с себя белоснежную сорочку, и бросил ту прямо на пол, – взаперти… - подытожил, и скрылся в уборной, вслушиваясь в суетливый шорох позади. Вот видишь, Иви… а ты, оказывается, не глухая и не немая.

- Подожди… - нагнала его, впиваясь тонкими пальцами в срез двери, – подожди. Я… - почти заикаясь, – я не могу остаться здесь?

- Это вопрос?

Марк усмехнулся, глядя на неё в отражении зеркала. Что, птичка, сложила свои крылышки? С застывшим сердцем, Иванка жевала губы, и читала про себя молитву, чтобы быть услышанной им.

- Я никак не возьму в толк, Иви… - широкий разворот плеч привлекал к себе и без того рассеянный внимание. Она не могла сосредоточиться. То и дело взгляд цеплялся за узлы мышц и гладкую смуглую кожу. – Почему ты решила, что можешь вести себя подобным образом? М?

- Я не… - произнесла шёпотом, ощущая надвигающуюся бурю.

- Ты из раза в раз ходишь по лезвию ножа, - он не отпускал её взгляд, – почву прощупываешь? Чего ты добиваешься? – кончик его языка прошёлся по полным губам. Казалось, что сейчас он что-то обдумывает. Будто шестерёнки в его голове загудели. – Раздевайся. Ты спишь здесь.

Выплюнул, скривив губы, и, наконец, опустил голову, склоняясь над умывальником. Хотелось задержаться на несколько секунд, чтобы всласть насладиться вытянувшимся лицом девушки, но он этого не сделал. Набрал пригоршню и окунул лицо в ледяную воду. Ещё раз…

- Хорошо, – её голос прозвучал громче обычного. Марк вновь выпрямил спину, и поймал в отражении взгляд, полный отчаяния. Взгляд, который кричит и умоляет его о снисхождении. Только… поздно, mi pajarito. – хорошо… я спущусь вниз и всё приберу… - как-то неуверенно.

- Серьёзно? – вода в кране затихла, погружая небольшую, но светлую уборную в громогласную тишину. Барабанные перепонки стягивало, а венка на шее запульсировала в разы интенсивнее. Брови Марка  чуть заметно дрогнули. Как и уголки губ.

- Я уберу всё. И здесь… и на улице. Я всё сделаю, – чуть решительнее. Поджала острый подбородок. Ручки сложила под грудью.

- Уже не надо, – мужчина хмыкнул, растягивая губы в широкой улыбке. Вокруг его карих глаз залегли мелкие тоненькие морщинки-лучики. – Раздевайся.

Стащил с сушителя полотенце и промокнул лицо. Ему показалось, что температура в ванной упала на несколько градусов. Воздух слегка искрился и потрескивал от возникшего напряжения.

- Я же сказала: я. Всё. Уберу. Что не так? – возмущённо всплеснула руками и оттолкнулась от дверного косяка. – Я…

Замолчала и попятилась назад, когда Марк, бросив полотенце на корзину для белья, двинулся на неё. Неторопливо, крадучись, загонял жертву в угол, и дышал её страхом.

- Ты плохо слышишь, Иви? Раздевайся. Или я сам стяну с тебя твои тряпки, – бросил короткий взгляд на свой кардиган,  что она накинула на себя, – и свои тоже… - поддевая край своей же кофты.

- С ума сошёл?! – пискнула, отскакивая от него, и тут же врезаясь в корпус широкой кровати. – Я не буду!

Попытка обогнуть его, закончилась поражением. Не успела проскользнуть под его рукой, как ловко была перехвачена за талию. Она шикнула, и вцепилась ногтями в крепкое мужское предплечье. Оставляя на его коже кровавые борозды, завопила, когда навзничь была опрокинута на упругий матрац. Воздух глухим хлопком выбило из лёгких.

- Я не буду, понял! Не позволю! Ты… животное! – продолжая махать руками перед его лицом. Не замечая, как глаза напротив, теряют блеск азарта и наполняются кровью. – Мразь… пусти меня! Я никогда не стану спать с тобой! Понял! Я лучше буду спать в хлеву на сырой соломе! Со свиньями! Пусти меня! – прорычала, когда он, наконец, сумел поймать проворные руки и затолкать их под свои колени.

- Со свиньями, говоришь? – прищурился, склоняясь ниже. Почти вплотную. Касаясь кончиком носа её щеки… - Я не ослышался, Иви?

- Ты… - с отдышкой. Уводя лицо в сторону, – ты гораздо хуже…

- Как скажешь, mi pajarito. Как скажешь, милая…

Глава 10

Которая по счету сигарета тлела у него в зубах? Марк уже сбился со счёта. Сна ни в одном глазу, а пальцы нервно крутят сломанную веточку. Впился затылком в деревянную стену пристройки, и поднял пустой взгляд,