Она моя зависимость - Мария Николаевна Высоцкая

Андрей приподнимает меня над полом и, оттолкнувшись ногами от мокрого и уже довольно скользкого покрытия, погружает нас под воду.

Мы синхронно выныриваем из бассейна, и, как только мои глаза начинают видеть, а уши слышать, в помещении появляется Веселова под ручку с Бережным.

– Всем привет. Сказали, бассейн закрыт на ВИП-обслуживание, но мы вроде как все знакомы. Мы с Витаськой присоединимся, не против?

8

То, что никто не выказывает протеста и мое настроение портится, неоспоримый факт. Сразу хочется уйти.

Что я, в принципе: и делаю, предлагаю Андрею подняться в номер. Слушать Иркин треп и дурацкие намеки нет ни сил, ни желания. В итоге все это может вылиться в скандал, который совершенно никому не нужен.

Андрей пожимает парням руки, а я наклоняюсь к шезлонгу, чтобы забрать свой халат. Спиной чувствую, что за мной кто-то стоит.

Хочу выпрямиться, но по лицу быстрыми струйками начинает стекать липкая жидкость, воняющая алкоголем.

– Прости, я оступилась и случайно…

Ирка стоит с пустым бокалом в руке, изо всех сил изображая сожаление. Эта идиотка вылила мне на голову какую-то дрянь.

– Ты совсем ненормальная?

– Я же сказала, что не специально.

– Правда? – я повышаю голос, мгновенно приковывая к нам внимание.

Андрей делает несколько быстрых шагов в мою сторону, Веселова прищуривается и как бы невзначай выставляет ногу. Ее подножка становится последней каплей, я запинаюсь, успеваю удержать равновесие и, не думая ни о чем, толкаю ее в сторону бассейна.

Нельзя сказать, что эта драка, скорее потасовка с дикими визгами. Андрей оттаскивает меня, но я успеваю столкнуть эту ненормальную в бассейн.

– Сумасшедшая! – Веселова выныривает из воды со слезами на глазах. – Она мне волосы выдрала. По тебе психушка плачет. Дегенератка.

Разжимаю кулак, только сейчас понимая, что в моей руке и правда клок ее белобрысых волос.

Кусаю губы до дикой боли, чтобы успокоиться, но это не помогает. Меня колотит.

Андрей позволяет мои ступням соприкоснуться с полом и набрасывает на плечи белый халат.

– Пошли в номер.

У него такой голос, что мне становится страшно. Он злится на меня? Только я не виновата. Она же первая…

Андрей бросает взгляд на потрепанную Ирку, а после – на Жданова.

– Рома, выкинь эту дуру отсюда, – это последнее, что он говорит, прежде чем уйти.

В лифте нас окутывает молчанием. Я смотрю в одну точку, расковыривая свой новенький маникюр. Андрей же просто запрокинул голову, упершись затылком в стену. Хотя при этом крепко прижимает меня к своей груди.

В номере я сразу иду в душ. Встаю под ледяные струи воды и начинаю громко рыдать. Закусываю запястье, чтобы мой вой не разносился по всем комнатам, и закрываю глаза.

Несколько раз промываю волосы с шампунем, стараясь вывести мерзкий запах спирта и малины. Намазываю кончики бальзамом и, ополоснувшись еще раз, заворачиваюсь в полотенце.

Когда выхожу из ванной комнаты, понимаю, что в номере пусто. Я здесь одна.

Андрей возвращается минут через пятнадцать, когда я уже успела залезть под одеяло и выключить свет. Его руки обхватывают мою талию, и он тянет меня на себя. Вздрагиваю, стараясь повернуться к нему лицом. В комнате темно, и я его не вижу. Так, какие-то очертания.

– Я не хотела, – шепчу, чувствуя, как его пальцы зарываются в мои влажные волосы, которые я слегка подсушила феном.

– Ты думаешь, что я на тебя злюсь?

Его голос кажется таким громким и даже инородным. За эти полчаса я окончательно сроднилась с тишиной.

– Не знаю.

– Нет. Мне просто было нужно время, чтобы не убить эту пришибленную и разобраться во всем без последствий для Ромы. Это их отель.

– А отец Иры – судья, я помню. Извини, что так вышло. Я не подумала, что могут быть проблемы такого рода…

– Как ты?

Андрей гладит мою голову, а потом целует в лоб. Это вызывает улыбку.

– Нормально. Волосы отмыла, поэтому без последствий.

– Извини меня.

– Иди ко мне.

Андрей еще теснее прижимает меня к себе и припечатывает губы горячим поцелуем. Мое тело покрывается мурашками. Дрожь и какой-то неведомый холод опустошения, что преследовали меня последние полчаса, исчезают.

Зажмуриваюсь, пытаясь выкинуть из головы все, что там присутствует. Я не хочу думать ни о ком, кроме Андрея. Щеки начинают пылать.

Невыносимо жарко.

Поцелуи становятся откровеннее, а объятия – крепче.

* * *

Не знаю, что в итоге произошло тем вечером, но после этого Веселова даже в универе старалась обходить меня стороной на расстоянии нескольких метров.

Страшно представить, что ей сказал Андрей, или сделал… Последняя мысль, кстати, немного пугает.

– Есь, ты вечером чего делаешь?

Олеся подсаживается за столик, пытаясь перекричать гул, что стоит в столовой.

– Не знаю. А есть предложения?

– Приезжай ко мне. Киношку посмотрим, поболтаем. Как в старые добрые.

– Конечно. Давно хотела начать смотреть вот этот сериал, – быстро ищу в телефоне скрин и протягиваю Лесе.

– Класс. Я тоже про него думала. Значит, заказываю пиццу?

– Заказывай, – киваю и, улыбнувшись, делаю глоток чая.

– Отлично. Кстати, ты заметила?

– Что именно?

– Ирка зашуганная такая ходит. А после нашего фееричного отдыха прошло уже больше недели.

– Давай мы об этом не будем.

– Ладно, – Олеся пожимает плечами, – просто Царев сказал, что скандал был мощный. Там вроде до ее отца даже дошло.

– В смысле?

Я напрягаюсь, а мое сердце моментально уходит в пятки.

– У нее папашка не жадный, но строгий. Они для нее хоть луну достать готовы, но, если косячит, попадает ей по полной.

– Но как это связано с той ночью?

– Я обещала молчать, и, если что, так и было. Короче, она там устроила скандал, Жданов ее из отеля выпер. Она папаше нажаловалась и, соответственно, все разборки на совершенно другой уровень перекинула. Ну типа, ее отец – судья, а они так с его доченькой. Веселов попер на Жданова, Ромкиного отца, а тот намекнул, что изначально вся заварушка из-за Андрея была. Иркин папаша – судья и как бы личность независимая, но все они из одной кормушки под мэрским крылом кормятся.

– Я не понимаю…

– Веселовы уже давно хотят с Панкратовыми породниться. Ты думаешь, Ирка просто так вернулась? Да они ее откровенно под Андрюху подложить хотят. По-нормальному ведь отношений не