Соловьёв, я тебя ненавижу! - Алла Биглова

с ума, моментально срывая все башни, и я просто пытаюсь хоть как-то скрыть своё волнение.

В следующий миг Соловьёв поражает меня своими действиями. Он просто и непринуждённо целует меня. И… это мой первый поцелуй в жизни.

Если честно, раньше я думала, что это как-то противно, неприятно и мерзко. Вы обмениваетесь слюнями – кошмар какой!

А тут… Я не чувствую его слюни, совсем нет. Да, мне немного мокро, но это с непривычки, потому что это «мокро» на самом деле безумно приятно и «сладко». Растворяюсь в моменте, потому что мне нравится этот поцелуй. Нравится, что впервые это произошло с Соловьёвым.

И мне даже как-то плевать, что на виду у почти всей школы. Викторию я в толпе не выцепила, но уверена, она где-то рядом. Она это видела.

Сладостный миг заканчивается, и мы расцепляемся. Грустно смотрю на парня, которого ещё неделю назад ненавидела.

– Я быстренько схожу в душ, ты же меня подождёшь? Не против прогуляться после? – улыбается он, поправляя нерадивую прядь: она вновь выбилась и теперь мешает.

– Нет, конечно! Я только «за» – подожду. Встретимся у наших шкафчиков?

Он кивает и уходит «за кулисы». Я же спешу покинуть спортивный зал, пытаясь уйти незамеченной.

В коридоре мы сталкиваемся с Викторией. Она пренебрежительно смотрит на меня, словно я грязь на её сапогах. Впрочем, мне это совершенно не важно.

– Что, добилась своего? – брезгливо бросает она.

А я вообще удивлена, что она со мной заговорила.

– Ты знаешь, если бы ты не устроила мне бучу, то всего этого бы не было. Соловьёв мне не был интересен, это он бегал за мной. А мне он казался выскочкой и мажором, хотя я и признавала, что он – красавчик, – почему-то откровенничаю я. – Но когда вы сделали то… – прерываюсь, не хочу вспоминать тот страх, ту боль, – то, что сделали, я боялась. Я боялась рассказать хоть кому-то из взрослых. Я не верила, что учителя поверят новенькой, а не звезде школы.

Виктория морщится. Похоже, она начинает осознавать, что сама толкнула меня в его руки. Невозмутимо продолжаю свою речь:

– А Ярослав за меня заступился. Я случайно проболталась ему, но он поступил, как джентльмен. Он мне поверил. А тут и доказательства на камерах…

– Да-да, знаю. Накосячили с выбором места, – фыркает она, явно не желая осознавать, что косяк был в её поступке в целом. – Хватит демагогию разводить, мне пора идти на отработки. И всё из-за тебя, – она толкает меня плечом, забирает вещи из шкафчика и важно уходит.

Почему-то смеюсь. Её злость не портит мне настроение, скорее напротив – веселит. Пишу Ленке, рассказывая события дня, не таю даже наш поцелуй. Она в восторге и радуется, прося как можно скорее познакомить.

Время за шутливым разговором пролетает незаметно, и вскоре Соловьёв появляется рядом.

– Смотрю, моя птичка-синичка уже всё разболтала подруге? – он вырывает мой телефон, а я пытаюсь вернуть его на место.

 Парень смеётся: он куда выше и сильнее меня. Вот ведь… засранец!

– Эй! Отдай! Разве нельзя было?

– Ну, почему же? Можно. И нужно. Но ближайшие пару часов сотовые под запретом, если нам не позвонят. Мы идём на наше первое свидание, – он так уверен в себе, что у меня возникает острое желание дать ему в челюсть.

– Эй! Может, мы сначала обсудим то, что произошло на виду у всей школы? – бурчу я, понимая, что так от него ничего не добьюсь.

– А что тут обсуждать? Ты ответила на мой поцелуй, а не оттолкнула меня. Значит, теперь ты моя девушка, и это не обсуждается. Чего тут сложного? – он открывает свой шкафчик, а мне ничего не остаётся, как подойти к своему.

Я понимаю лишь одно: мне будет невыносимо сложно с этим ослом. Но разве я не люблю трудности?

Акт 6: В отношениях Эпизод 26

Иванова

Некоторое время мы спорим, куда пойти. Ярослав предлагает вкусное кафе-мороженое неподалёку, и я честно признаюсь:

– Я бы не отказалась от сладкого, но чего-то тёплого… Холодного совершенно не хочется, – шепчу я, поёжившись на улице от промозглого ветра.

Всё-таки осень, а я не Ленка, чтобы есть мороженное так часто.

– Тогда пошли, съездим в одно место, – он хитро улыбается.

Немного хмурюсь, потому что не доверяю ранним водителям, но сказать об этом Соловьёву не рискую. Думаю, что стоит посмотреть на стиль его вождения, а уже потом судить, плохо он это делает или нет.

Мы идём во дворы, где припаркована его иномарка. Он открывает передо мной дверь и усаживает на переднее сидение, обращаясь ко мне как к королеве.

Мои страхи о неблагоприятной поездке развеиваются, потому что водителем в свои восемнадцать парень оказывается очень аккуратным и осторожным.

– Как случилось, что ты пошёл в школу позже? – осторожно интересуюсь я, видя то, как внимателен он на дороге.

Он не лихачит, не понтуется, никого не подрезает, смотрит на знаки: ему явно не купили права.

– Конечно, это не тема для разговора на первом свидании… – неожиданно мнётся он, словно скрывает какую-то тайну.

– Ничего, я хочу знать о тебе всё, раз мы решили попробовать, – искренне говорю я.

– Ну, раз ты настаиваешь, – он пожимает плечами и договаривает: – В год, когда я должен пойти в школу, умер мой отец, – и у меня мгновенно холодеет внутри. – Мне было чертовски плохо, и я не очень хорошо помню тот период жизни. Мама вышла замуж через полгода после смерти отца, а я пытался справиться со своей болью.

– Мама… вышла через полгода? – удивляюсь и не могу этого скрыть, поспешно прикрываю рот рукой.

– Отец принимал наркотики, – жестоко продолжает Соловьёв. – И да, я подозреваю, что мама начала роман на стороне и пыталась как-то уйти от отца-наркомана. Я осознал всё это не в детстве. Тогда я был маленьким ребёнком, который хотел к папе, – парень сделал паузу, припарковавшись неподалёку от кофейни. – Впрочем, не переживай, всё нормально. Отчим хорошо ко мне относится, и у меня даже его фамилия.

Киваю, потому что парень только что открылся мне совершенно с иной стороны, и для меня это удивительно.

В тишине идём к заведению. Ярослав усаживает меня на самое удобное место у окна и спешит к кассе. Он не спрашивает,