Сердцеед для блондинки - Илона Шикова

надменный тон Захара с ехидной улыбкой на лице снова выбивают почву из-под ног:

– А ты догадливая. – Парень отрывается от стола, делает два шага вперед, а я на автомате отступаю медленно назад. Ровно до тех пор, пока не упираюсь в стену.

Сердце колотится, как бешенное, дыхание, кажется, останавливается, и я не могу даже пошевелиться, не то чтобы хоть слово возразить ему в ответ. Хочется закрыть глаза и заткнуть уши, чтобы не видеть его и не слышать завораживающего голоса.

– Завтра, – он приближает свое лицо к моему виску. Да так близко, что я чувствую кожей его жаркое дыхание. – В семь часов вечера, – снова пауза, и легкое касание губ в районе все того же виска. – Я подъеду к общежитию. Не опаздывай. Заодно и задашь свои вопросы. Ты ведь хочешь их задать, я ничего не упустил?

– К-какие? – как назло, от волнения я вновь начинаю заикаться.

Мысленно злюсь на свою слабость, но ничего поделать с этим не могу. Уверена, его веселит вся эта ситуация.

Да почему же я на тебя так реагирую?

Чувствую себя, как кролик перед удавом!

– Те, – тихим обволакивающим голосом говорит он. Ох, мне кажется, я не выдержу этого напряжения. Захар снова касается губами виска, и сердце пропускает удар. А может и два. Со счета сбиваюсь моментально, замирая на месте. – Которые то и дело проскальзывают во взгляде.

Он медленно отодвигает голову, и теперь наши лица находятся друг напротив друга. А мое и без того остановившееся дыхание никак не хочет восстанавливаться. Черт бы его побрал, этого несносного Гончарова, с его играми! Как можно быть таким очаровательным и столь опасным одновременно? Гремучая смесь, не иначе.

То, что он играет, видно невооруженным взглядом. И я прекрасно понимаю, чего Захар добивается. Хочется заплакать и закричать: «Отстань от меня! Я не буду твоей игрушкой на одну ночь!» Но я молчу, смотрю пристально ему в глаза, пытаясь прижаться к стене еще сильнее.

И пусть я пока не умею контролировать реакцию моего тела, особенно в присутствии Захара, но здраво рассуждать еще не разучилась. При этом чётко осознаю – эти игры не для меня. И он, к сожалению, тоже не для меня.

Мысленно собираюсь с силами, чтобы объяснить в очередной раз – между нами ничего не может быть. И не будет.

– Я не приду, – мой голос немного дрожит, а сердце колотится. Но я все равно держусь до последнего. Не бегу от него, как подсказывает мне мозг, и не закрываю трусливо глаза, как просит сердце. Хочется еще раз почувствовать его дыхание на своей коже, но я гоню все мысли прочь – этого не будет. И не стоит тешить себя несбыточными иллюзиями.

Я не поддамся на твои чары, красавчик. Из принципа, или на зло – но я выстою против тебя.

– Придешь, – в своей самоуверенной манере отвечает парень и тут же добивает меня ласковым голосом с хрипотцой, от которого голова идёт кругом. – Я буду ждать.

Захар скользит взглядом по моему лицу, проводит двумя пальцами по моей щеке, и как нарочно медленно, не спеша заправляет за ушко выбившуюся прядь, словно проверяет границы дозволенного.

Я же стою, как ледяная статуя или трусливый заяц (пока еще точно не определилась), не в силах пошевелиться. Хочется ударить его по руке, но у самой рука не поднимается. Как будто кто-то сковал все мои движения.

На его губах появляется полуулыбка. Последний взгляд исподлобья, брошенный, как я понимаю, на прощанье, и Захар делает шаг в сторону. Открывает дверь и переступает через порог комнаты. У меня непроизвольно вырывается вздох облегчения, и резко возвращается дар речи.

– Захар, – довольно громко произношу ему вслед, все же надеясь, что он остановится, и мы поговорим.

– Приятного вечера! И до скорой встречи, трусишка! – бросает на ходу, не поворачиваясь в мою сторону, и делает мне ручкой. Я снова прислоняюсь к стене и медленно сползаю вниз, так как ноги больше не держат.

И я четко понимаю, что разговора с парнем не избежать, как бы я ни пыталась ему противиться. Хотя какой может быть откровенный разговор, если я завтра никуда не собираюсь с ним идти? Пусть катится на все четыре стороны – нужны мне триста лет его лживые ответы на мои вопросы!

А если он еще раз переступит порог моей комнаты, то я точно молчать не буду. И больше не поддамся на его уловки, что бы он там о себе ни возомнил. Просто сегодня Захар застал меня врасплох, поэтому я немного растерялась. Но завтра я точно буду во всеоружии – даже на порог его не пущу.

– Ушел? – слышу голос подруги и поворачиваю голову в сторону.

Сама не понимаю, сколько просидела возле стены в одной позе, пытаясь собрать все свои сумбурные мысли в одну кучу.

– Да, – медленно поднимаюсь и направляюсь к столу, где меня ждет любимая работа. Плюхаюсь на стул и смотрю прямо перед собой на разбросанные бумаги.

Никому не позволю выбить меня из колеи и испортить настроение! Пусть все катятся куда подальше!

– Петю спровадила? – наконец-то вспоминаю, что еще один назойливый кавалер наверняка будет лезть в мою жизнь, задавая кучу ненужных вопросов.

– Ага, – Карина подходит к столу и облокачивается, заглядывая мне в глаза. – Что хотел Захар?

Ее вопрос вводит в небольшой ступор, и я поворачиваю голову в ее сторону, округляя глаза и поднимая обе брови в немом изумлении.

Это точно моя любопытная подруга? Может, ее подменили, пока я тут вела задушевные беседы с парнем?

Ни тебе «давай рассказывай, подруга». Ни «как ты посмела от меня скрыть». Ни тем более «как твоя шапка, дорогая, оказалась у него в машине».

Банальный вопрос и никакого любопытства. Честно, не ожидала от Голубевой, морально подготовившись к потоку вопросов, а потом к еще большему потоку нравоучений.

– На свидание зовет, – спокойно отвечаю, а через пару секунд заканчиваю: – Завтра.

– А ты? – не унимается подруга.

– А я не пойду, – развожу руками в разные стороны. – Пусть со своей Степановой по клубам шляется, а меня увольте. Нужен он мне триста лет, – зло ухмыляюсь, наблюдая, как на лице Карины расплывается ехидная улыбка. – И ничего смешного здесь не вижу. Вот прямо совсем ничего!

– Сдается мне, что ты лукавишь, дорогая, – она прищуривает один глаз и наклоняет немного голову в сторону. – Захар – золотая мечта, красавчик и очаровашка. Он же на свидание зовет, а не в постель. Поэтому…

– Я сказала, что не пойду, – жёстко обрываю ее пламенную речь. – И точка.

Голубева смеется, мотает головой из стороны в